Сын Ра. Волшебный эпос

Яваха ему отрубленную чертячью башку кажет; чего, мол, тот на это скажет, а Смиряйка врёт:

– Занемог я, Ванюша, ох и занемог! Это, наверное, морок на меня нашёл, обуял меня, стиснул, а то бы я на выручку тебе пришёл, пособил бы тебе, вызволил…

– М-да, вояки, – усмехается на это Яваха. – Могучи лишь бить баклуши. С вами навоюешь…

Позавтракали они харчами припасёнными, поспали чуток, потом опять поели, затем на реку огненну поглядели, разных песен попели – а тут и вечер.

– Ну, теперь иди ты что ли… – Яван Смиряю велит.

Вздохнул Смиряй тяжко, мечом опоясался и в дозор поплёлся, а Яваха с Гордяхой парой слов перемолвились да на полу спать завалились. Гордяй-то сразу отрубился и захрапел, а Явану отчего-то не спится, всяка мура ему мнится. Вот помаялся он, в забытьи пометался да вдруг на ножки резвые как подскочит – и к мосту идти хочет…

Смиря же, как на место заявился, так на камешке поодаль моста угнездился и пить захотел, поскольку от жары, а больше от страху, ажник он упрел.

И тут невдалеке ворона вдруг как каркнет! Смиряха даже подскочил от неожиданности. Обернулся он стремительно, смотрит, а возле него старушонка горбоносая стоит.

– А-а-а! – заорал Смиряй, на задницу падая. А ведьма ему улыбается.

– Здравствуй, – говорит, – Смиряй, кухаркин сын!

– З-д-д-равствуй, б-бабушка!

– Жарковато тута, не правда ли? А зато я тебе гостинца притаранила.

– А это что ещё за штуковина? – любопытство Смиряя взяло. – Кажись, я такого питья отродясь не пивал…

– Ну а ты попробуй, не пожалеешь, – старуха ему лапшу на уши навешивает. – Цари с князьями, да бояре с друзьями чудо-бурду пьют да весело живут. И ты, Смиряй, с ними сравняешься, коли к бутылочке сей припиявишься!

И протягивает ему пребольшую в руке бутыль.

Смиряха как хлебанул с горла? бурды сей отравленной, так мгновенно, дурак-невежа, и ожадовел, после чего в бутылищу ущерепился и выхлебал её до самого дна, прям не оторвать, ёж его в дребадане рать! В один момент он захмелел, об землю рылом шмяк да и захрапел, что твой хряк.

Как раз в это времечко и Яваха туда подгребает. Смотрит – дозорный его мертвецким сном спит, почивает, и ничто его более не колупает. Попытался Яван его разбудить, только легче колоду придорожную было бы оживить.