Сын Ра. Волшебный эпос

Нет, никому из них не надоело балдеть и кайфовать, ибо и понятия такого в их душах не существовало, – а просто так, как бы между прочим, совершенно вроде само собою, понесло их течение приятной жизни вперёд. Ведь впереди, волнуя кровь своей неизвестностью, ждали их не менее, а может быть и более захватывающие приключения.

И сколько их ещё будет! Бесконечно!..

По волшебству Навьяниному всё опять преобразилось на старый лад: появился сызнова её прекрасный дворец, роскошью своей утончённой поражая и красками обновлёнными сверкая.

Гости ещё какое-то время повеселились, потанцевали – да и откланялись один за другим, призрачными тенями в воздухе растворяясь.

А Яванушка спать пожелал. Поцеловался он на прощание с красавицей Навьяной, пошёл походкой расслабленной в уютную свою спальню, лёг на постельку мягкую с томительным удовольствием и провалился мгновенно в сладостное небытиё.

Глава 12. Как Яван из сладкого капкана выкарабкивался

Долго ли, коротко ли почивал у себя Яван, то неведомо, да только снится ему странное сновидение.

Ваньша во сне сам себе удивляется, ведь дотоле никаких снов он не видывал, а просто-напросто вырубался напрочь и всё. Это такая особенность в мире навьем наблюдалася: никаких тебе ночных грёз, ибо сама жизнь в местах сих невозможных больше на грёзу воплощённую была похожа.

А тут, значит, сон… И такой-то чудной, ну словно наяву всё происходит… Видит себя спящий витязь в некоем месте загадочном, не таком, как у Навьяны, а будто на белом свете где-то.

Кругом него народец кучкуется в количестве немалом: и стар тут, и млад… Не только мужики с бабами, но и дети. Богатые и бедные… Кого только нету!

С удивлением умильным окрест себя Ванюша оглядывается и с великой радостью примечает, как все люди собравшиеся друг дружку привечают: один другому сердечно улыбается, кланяется соседу почтительно да крепко с ним обнимается. Нет вообще никого, кто бы хмурым там хаживал, скучал али других чурался.

В доску просто все тут свои.

И понимает Ваня отчётливо, что это всё люди с родной его Земли, и такая чувствуется любовь меж ними, что невозможно и передать, – наяву такого нет поди и в мечтах.

И у Вани тоже в душе ликование. Так сильно он вдруг каждого ближнего человека полюбил, так досконально оценил его неповторимость, что понял отчётливо: не надо ему никакого бога более! «Нету никаких нигде грешников! – в голове у него уверенность долбилась.