О людях и богах. Рассказы

И обратился он с горячей мольбой к Богу: дозволь, дескать, Отец родной, на твой лик благообразный и на харю этого поганца дьявола хоть одним глазком глянуть, а то вы оба вроде как есть, а каковы из себя ваши личности, о том я не весть.

И Бог ему мысленно отвечает:

– А ты к зеркалу прянь да туда поглянь – меня, мил сынок, там и узришь.

Обрадовался Человек, что Бога он сейчас увидит, к зеркалу ближайшему шастнул, да туда и глянул оком жадным. И видит – не, не Божья – его собственная рожа оттуда на него зырит, а более и нет в зеркале никого.

От радости предвкушения зрелища Бога у человека личина была предовольная: рот прямо до ушей улыбается, зубы белые изо рта торчат, а глаза весёлым светом лучатся.

– Э-э-э! – враз огорчился Человек. – Да это же не ты, Господи! Это же моя харя из зеркала на меня пялится.

Отошёл он от своего изображения прочь, сам хмурый такой стал, недовольный. «Ну, хотя бы чёрта мне покажи, раз ты такой шутник, – просит он Бога, – чёрта, я полагаю, ты открыть мне не постесняешься…»

– Изволь, – сызнова отвечает ему мысленно Отец родной, – к тому же зеркалу подойди да туда погляди.

Чёрт там и проявится, как на картине.

Подошёл не спеша Человек к зеркалу, заинтересованно в него посмотрел – вот же ёжкин кот! – опять его собственная харя оттуда на него таращится. Вся она злая была такая, раздосадованная и видом неприятная от пережитого недавно разочарования.

– Не, ну я так не играю! – топнул ногой Человек в негодовании.

 – Я тебя, Боже, просил себя показать и твою так сказать противоположность, а ты мне кажешь мою лишь рожу. Себя я и так знаю прекрасно, а вас обоих зато не очень. Обманщик ты, Бог, вот ты кто!

А Бог Человека вовсе и не обманывал.

Он ему правильно себя и чёрта в зеркале показал.

Как русский бог других богов рассудил

Встретились как-то раз четыре главных земных бога: византийский, аравийский, палестинский и восточный, и начали они выяснять, кто из них сильнее.

– Я самый сильный! – заявил гордо палестинский бог. – Потому что я самый мудрый из вас.

– Э, нет, – возразил ему византийский, – я тебя в сто раз милосерднее, а, значит, я и сильнее!

– А я самый грозный! – топнул ногой аравийский бог. – Меня все боятся – значит, я самый сильный!

– Тьфу на вас! – в свой черёд добавил восточный бог. – Это я самый сильный, потому что я самый невозмутимый, и мне на вас наплевать.