Житиé Святого Валентина

 – Но как это воспримет Цецилия?»

Валентин проснулся лишь утром пятого дня после исцеления мальчика и так долго не покидал бассейн с тёплой водой, что Цецилия, вместе с рабами хлопотавшая над приготовлением блюд, чтобы накормить Валентина, стала переживать, что те из них, которые подают горячими, остынут.

Вошёл в триклиний Валентин освежённым, с аккуратно расчёсанными мокрыми волосами, распространяющий тонкий запах благовоний, которыми его умастили рабы, наперебой старающиеся ему угодить. Столик с едой вместе с рабыней внесла Цецилия и её взгляд, обращённый на Валентина, буквально излучал безграничную материнскую благодарность.

Прокул встал с ложа и вместе с Валентином они стали читать молитву-благодарность Богу «за хлеб насущный данный днесь». Для хозяев это оказалось неожиданным, об этой норме христианского поведения они не знали, но сразу стали повторять слова молитвы вслед за Валентином и Прокулом.

Когда приступили к еде, стало видно, как проголодался Валентин.

За едой Валентин поблагодарил хозяев за тёплый приём в их доме и объявил, что сразу после завтрака намерен вернуться в свою обитель.

Кратоний осторожно поинтересовался у Валентина, чем он может выразить свою благодарность за исцеление сына. Валентин усмехнулся.

– Сейчас я с удовольствием приму вашу благодарность в виде кубка любого красного неразбавленного вина, желательно хиосского, только не с галльских виноградников, – и уже без усмешки пояснил. – Обычно я не пью вина, но сейчас оно поможет мне восстановить кондиции организма.

Без какого-либо знака от хозяев раб, отвечавший за напитки, исчез. Как показалось присутствующим, отвлёкшимся на реплику Прокула, через несколько мгновений он снова возник за спиной Валентина, почтительно указывая на вход в триклиний.

Четверо рабов, просунув в ручки деревянные палки, осторожно внесли в триклиний амфору высотой чуть меньше роста человека. Сделана она была из чёрного гранита и на корпусе были искусно высечены египетские иероглифы.

Раб-виночерпий небольшим молоточком осторожно сбил гипс, которым была залита шейка амфоры, затем щипцами извлек пробку из волокон пальмы. Потом он дал команду рабам носильщикам и те осторожно наклонили амфору, чтобы слить масло, перекрывавшее доступ воздуху.

Налитое в кубки вино янтарного цвета имело удивительный аромат, который заполнил весь триклиний, и было очень приятным на вкус.

– Может всё-таки хиосского? – лукаво усмехаясь, спросил Кратоний.