Новые соседи

«Голову побрил на имперский манер, а усы оставил, – продолжил изучать толгува Ретур, разглядывая переплетенные серебряной проволокой висячие усы воина, перехваченные на кончиках золотыми кольцами. – Шерстяная рубаха обычная, армейская, а ноги – в дикарских шароварах… Да и плащ – не имперский, местный».

Бывший казначей не мог отделаться от мысли, что перед ним ряженый.

– Ну, хорошо! – хмуря брови, пробасил командующий, спускаясь с дощатого помоста к склоненному толгуву. Нагнувшись, он взял воина за плечи и разрешил подняться.

– Я тебя знаю, Форкс! – захохотал в ответ довольный толгув.

– Ставку уже разбили, – махнул рукой Форкс в сторону огромного яркого шатра. – Идем-идем, – подталкивая вперед молодого союзника, торопил Форкс. – Наместник Ретур, что же ты? Идем повечеряем!

Недовольно зыркнув в спины вояк, увлеченных друг другом, Ретур Равар направился к шатру.

– Вино! – хохотал во все горло Сегимиус, сметая со стола оливки. – Вино уже давно покорило эти земли! – В подтверждение сказанного союзник поднял полную чашу и с показной пьяной торжественностью произнес: – За Империю!

Форкс и Равар в ответ подняли свои кубки. Выпили. В шатер натащили жаровен, устелили землю коврами, и пирующие быстро разомлели в тепле, изрядно отяжелев от съеденного.

– Ты бы знал, наместник Равар, сколько толгувы платят за божественный нектар! Даже самый распоследний бедняк уже воротит нос от пива; он готов взять меч и отправиться в дальний поход, дабы добыть монет на вино! Империя выстроит дороги, и благословенный дар Пагота рекой хлынет в наши леса! Уже за одно это толгувы восславят арнский престол! – выкрикнул молодой воин и допил чашу, стряхнув капли наземь.

Он икнул, отер ладонью роскошные усы и слегка покачнулся.

– Я сейчас… сиятельнейшие. – Он ринулся к выходу, откидывая занавесь, и вывалился из шатра. Его провожал зычный басовитый хохот Форкса – пирушка в походном шатре наконец-то развеселила хмурого командующего.

– Ты же терпеть не можешь дикарей, – поджал губы Равар. Наместник уже достаточно выпил и немного помягчел, но червяк недоверия не прекращал точить изнутри.