Чеченский этап. Вангол-5

Как дети малые.

– Хорошо, Фрол, у нас времени на подготовку очень мало, – уже серьезно продолжил Кольша. – Нам придется сначала по Ангаре до великого озера Байкал добраться, потом на север, по моим прикидкам, еще две недели хода, да обратно, если все в порядке, за два-три месяца управимся.

– По Ангаре грузовые баржи до Иркутска ходят, к ним вам надо пристроиться или еще к кому.

– Я так и думал, а завтра надо на Енисей выйти и до Ангары как-то добираться.

– Пойдем берегом, дня за три доберемся.

– Берегом опасно.

– Почему?

– Кольша, у меня ведь никаких документов нет.

– Вообще никаких? – Кольша озабоченно нахмурился.

– Никаких. Все книги записей, что староста вел, сгорели еще тогда.

– Вот что, Петя, думаю, мы поторопились, нельзя, получается, нам вдвоем идти, – сказал Кольша. – Мне одному проще будет добраться. А тебе надо в районный центр топать, в милицию. Надо документы получать, без них нынче никак нельзя, тебе сколь лет-то?

– Наверное, восемнадцать скоро будет.

– Вот и иди, и скажешь, что хочешь, как все люди, паспорт иметь гражданина СССР.

– А спросят, кто я такой, какой веры, что говорить?

– Про веру не спросят, а ты и не болтай. Скажи, родителей не помню, живу у брата сродного, фамилию его назови Иванов, а имя-отчество свои. Про родню, что в лагере сидит, не говори вообще никому ничего. Понял?

– Понял. Но итить туда страшно.

– Надо идти, Петька, иначе тебя в любом месте прищучат и тоже в лагерь, за колючую проволоку отправят. А я свое обещание сдержу, схожу куда надо и вернусь сюда, за тобой.

В Тугач вместе пойдем, глядишь, и вытащим твоих. Договорились?

– Договорились.

Они пожали руки, и Кольша пошел собирать себе припас в дорогу. Инструмент и соль, что принес с собой, отдал Фролу, чему тот был несказанно рад.

Фантазии Евграфа Семеновича. 1948 год. Ленинград

Евграф Семенович с удовольствием гулял с палочкой от своего дома на Поварском переулке до Аничкова моста на Фонтанке и обратно. Его маршрут был неизменен много лет – Конюшенная, Владимирский, а потом Невский проспект, набережная Фонтанки, мимо библиотеки имени Маяковского и по Графскому переулку к себе домой.

За два послевоенных года Ленинград почти был восстановлен, и это его искренне радовало. Он любовался чистым небом и крупными листьями каштанов, недавно высаженных в скверах библитеки. В этом месте он всегда вспоминал о своем творении, которое просто спасло ему жизнь во время голода и холода блокады. Евграф Семенович писал.