Чеченский этап. Вангол-5

 – Там они и остались, вместе с сапогом, а меня в санбат и эвакуировали по Ладоге. А потом в обозе до конца войны служил, в нестроевые списали. Снаряды подвозил, в общем, на извозе. Трех лошадей за три года убило, а я уцелел. Вернулся домой, а дома-то и нет. Сожгли немцы дом, жена с сынишкой у матери. Вот теперь ходим с Семеном, он мой родственник дальний, вдовец, зимой плотничаем, а на лето едем сюда, золота помыть втихую.

– Ну и как, на золоте заработать получается?

– Ежели место фартовое, получается. Но с каждым годом все тяжелее.

Тесно в тайге становится, в прошлом годе еле успели ноги унести. Под осень чуть не попали в облаву, на дорогах, вокзалах кордоны милицейские, патрули, в общем, завинчивают гайки.

– Я не пойму, Федор Егорыч, почему вы прячетесь от всех. Добыча золота не запрещена, наоборот, я слышал, власти помогать добытчикам всячески должны.

– Согласен с тобой, но у Семена судимость, он три года как на свободу вышел, а таким, как он, «врагам народа» запрещена золотодобыча.

А без него я в этом деле не смыслю. Он старатель от Бога. Знает и умеет. Он этот металл благородный каким-то природным чутьем чует. Потому и прячемся.

– Враг народа?

– Ага, вражина несусветный. В тридцать восьмом году, на партсобрании, заступился за женщину, которую из партии исключали, как дочь врага народа, ну и сам стал врагом народа. Его тогда чекисты долго били, но то, что он будто немецкий шпион, он так и не признался. Это он мне потом рассказал, зубы, говорит, жалко было – половину выбили, сволочи.

– Да, и у меня друг Семен был, тоже сидел в лагере, а на самом деле настоящий мужик и герой. Война все показала, кто враг настоящий…

– А где твой Семен сидел?

– Где он только за эти годы не сидел. Сначала Колыма, на приисках, чуть богу душу не отдал, а потом здесь, в Красноярском крае, в Тугаче, кажись.

– В Тугаче?

– Да, а что?

– Ладно, завтра о том поговорить с ним надо будет.

– Хорошо, ну пойду уже, заболтались, а завтра рано вставать, спокойной ночи.

– Доброго сна, – пожелал Кольша и лег.

Утром, перед самым рассветом, Кольша проснулся и шепотом позвал Арчи. Тот был рядом. Они потихоньку вышли из сарая и направились к ручью. Первые лучи солнца разорвали туман, укрывший деревню. Кольша с нескрываемым восторгом смотрел на небо, наполнившееся легким, трепетным сиянием. Сколько лет он мечтал увидеть эту бездонную синеву над головой, эти сопки с клочьями запутавшегося в ветвях сосен тумана.