Я – истребитель

Вихров довольно щурился, шагая рядом с машиной, сжимая в руках пулемет Дегтярева, найденный в доме вместе с семью винтовками, пистолетами летчиков и других командиров, а также пачкой документов военнослужащих Красной Армии.

Тогда, увидев удостоверения, лейтенант Строгов сказал, что, похоже, хуторяне этим и до войны занимались.

Еще раз оглянувшись и на миг замерев, я продолжил движение вслед за остальными.

Вещмешок оттягивал плечи, так как я умудрился сунуть в него каравай хлеба и большой шмат копченого сала.

Сумерки в лесу начали рассеиваться, вставало солнце, показывая, что наступил третий день войны.

Пройти мы успели километра три или чуть более, когда наша небольшая колонна остановилась и впереди возникло какое-то оживление.

– Что там? – тревожно спросил старшина.

– Не вижу. Но вроде людей стало больше, – сказал я, вытянув шею и разглядывая, что там впереди. Не помогло даже вставание на цыпочки – все равно не видно.

– Пойду гляну. Узнаю, что там, – сказал я Середе и посапывающей носиком Зиминой.

– Ага. Давай, – кивнул он и, немного повозившись, с болезненной гримасой устроился поудобнее.

– Что там? – спрашивал я у бойцов, но получал тот же ответ: «Не знаю».

Выйдя из-за полуторки, тихо работающей на холостых оборотах, и вдохнув запах выхлопных газов, с интересом посмотрел на незнакомого пехотного капитана, который что-то говорил Тонину, при этом активно жестикулируя.

– Это еще кто? – спросил я у Иванова, который стоял неподалеку.

– Тоже окруженцы, как и мы. Из полка прикрытия границы. Они должны были усиливать пограничников. Капитан говорит, что до заставы под непрерывным обстрелом с воздуха и артиллерией смогли дойти всего около батальона. Говорил, границу целые сутки держали, только вчера утром их сбили с позиций, теперь прорываются к своим.

– Как они здесь оказались? Где мы, а где граница? – Вопрос действительно был не праздный.

– Да вроде у них машины были, я точно не слышал, мы случайно на их лагерь наткнулись. Вот там и услышали.

– Сколько их?

– Больше ста человек. Много раненых.

– А о чем это он так говорит? Больно активно руками машет.

– Сам не знаю. Капитан попросил с майором поговорить наедине.