Сеятель

Я лечащий врач генерала Сомина. Знаешь, месяц назад, когда тот со смехом описал тебя, называя шарлатаном, и показал твой рисунок, я был в изумлении. Это работа настоящего врача, большого специалиста по повреждениям. Я половину названий мышц в рисунке не знаю. Я смог убедить генерала в его ошибке и в том, что рисовал настоящий специалист, гений от медицины, а также в том, что если бы он провел эти операции, то рука была бы восстановлена. Его высокопревосходительство решил разрешить тебе провести операцию.

Сын генерала был уверен, что ты отбыл к Черному морю.

– Ну и как вы меня нашли? – с той же ленцой поинтересовался я и напрягся, не сводя взгляда с казаков: один чуть другого не покалечил – шашки острые, боевое оружие.

– Случайно. Заинтересовался восстановлением подвижности пальцев одного казака. Мой знакомый, уважаемый столичный врач Елисей Агапович Агапов, который и оперировал после ранения того казака, мне об этом сообщил. Он осмотрел казака и изумился, что была проведена настолько искусная операция.

Скажу честно, я первая ласточка, скоро к тебе прибудут и другие врачи. Узнали бы и раньше, но казаки о тебе не говорили.

– Это я их попросил. А генералу передайте, что я его речь в кабинете помню, так что нет. Пусть и дальше живет инвалидом.

– Ты откажешь больному в лечении? А как же клятва?

– Я ее не давал, – ответил я, едва слышно прошептав: – По крайней мере, не в этой жизни.

Не слушая, что говорит неизвестный врач (тот так и не удосужился представиться, видимо, забыл), я отошел от толпы и направился к подъесаулу.

Казаки не дали гостю пойти за мной, стеной встали.

– Не выполнили вы обещание, – сказал я подъесаулу. – Тихон, которому я пальцы вылечил, рассказал докторам в столице, кто его лечил. В общем, я ухожу.

Тот молча кивнул и отправил двух казаков помочь мне со сборами. Через час я уже покинул казармы, и мои лошади, разбрызгивая грязь из-под копыт, устремились в сторону Риги. Там судно куплю.

Снег уже сошел, жаркое солнце просушить землю успело, но вчера был сильный ливень, и весенние ручьи звенели то тут, то там…

Неизвестное пространство. Неизвестное время

Очнувшись, я вздохнул, узнав знакомое ощущение бестелесности. Последнее, что я помню, так это то, что, удалившись от казарм, устроился в деревне на постой. Тогда уже стемнело, и я лег спать. А очнулся уже тут.

– Да что опять?! Исследователь? Ау?

– Здесь я, Федор.