Охотник: Охотник. Зверолов. Егерь

– А он у тебя что, закладывает? – посмотрел на меня подполковник и щелкнул по горлу.

– Хм, – я с сомнением почесал затылок. – Можно и так сказать. Только водку он не пьет, а знаешь, дорогие и эксклюзивные вина.

– А-а-а, понял. Ценитель.

– Ну да. Ему однажды бутылку коньяка подарили. Так он его полгода цедил, потом, когда осталось на донышке, распил с однополчанином. Тот тоже ценителем оказался.

– Ну, тогда понятно. Ящик он наверняка оценит. Завернуть есть чем? А то с бутылками в руках по управлению не походишь.

– Есть, конечно, – достал я из рюкзака свернутую плотную вощеную бумагу фиолетового цвета.

– Ну все, спасибо.

Как только мой непосредственный начальник вышел из архива, я окликнул старичка, что спал на диване:

– Дядь Жень, я закончил.

Сдав все дела и папки со сводками, я направился было к выходу, но сменившийся дежурный меня задержал:

– Подождите, лейтенант.

Сняв трубку, он сообщил обо мне и, положив ее обратно на аппарат, сказал:

– Сейчас подойдет сопровождающий.

Подошедший сержант, убедившись, что я – это я, повел меня на второй этаж в приемную.

– Проходите, вас ожидают, – известила меня пожилая секретарша в форме старшего лейтенанта и наградными планками на груди.

Оставив рюкзак у секретарши, я прошел через две двери, вытянулся и громко сообщил:

– Товарищ генерал-лейтенант, младший лейтенант Соколов по вашему приказу прибыл!

Кроме начальника первого управления – я узнал у сержанта, к кому иду – в кабинете находился еще один офицер в звании генерал-майора.

После того как я представился, второй генерал начал говорить. За полчаса я узнал, что лезу не в свое дело, что, согласно решению партии, в Союзе нет и не может быть никаких маньяков. Генерал не орал и не топал ногами, но выволочку устроил мне по полной программе.

– Вам все понятно? – спросил он.

– Так точно. Больше маньяками не заниматься.

Продолжавший сидеть молча начальник управления попросил меня подождать в приемной.

Долго ждать не пришлось. Когда генерал-майор ушел, меня через десять минут пригласили в кабинет.

– Я надеюсь, вы поняли, что ваш пакет, лейтенант, дальше не уйдет?

– Так точно, товарищ генерал-лейтенант. Моя совесть чиста, я сделал все, что мог.