Охотник: Охотник. Зверолов. Егерь

– Толя, бери велосипед и съезди к дяде Якову… – мама начала наставлять брата, а я воспользовался заминкой и стал собираться.

Быстро попрощавшись с родителями, я спустился во двор и, помахав сестренкам, которые возились в кустах с подружками-соседками, направился в сторону ближайшей автобусной остановки. Было уже полдевятого, но народу на улицах хватало. Особенно просто прогуливающихся парочек, некоторые были в возрасте.

Дома меня ждало то же представление, что и у родителей. Марина охала и ахала, пока я доставал из ящика подарки.

– А это что?

– Материал для костюма, – честно ответил я ей, обнимая. – А то стыдно сказать, великолепная учительница с великолепной фигурой – и только один рабочий костюм. Ничего, я тебя завтра отведу к нашему семейному портному дяде Якову, мне тоже как раз к нему надо, и он тебе сошьет три женских костюма. Видишь, я специально подобрал материал, чтобы они были разного цвета. А это для зимы, пощупай, какой теплый материал?

– Спасибо.

– Потом обувью займемся.

Ночью, уставший, я обнимал также уставшую от постельных игр Марину – полтора месяца все-таки не виделись, – думал о том, что сегодня произошло.

То, что меня отлучили от службы, конечно, неприятно, но ничего страшного. И так понятно, что у начальства на меня особые виды, так что подождем. Главное – это непонятно, мне продолжать тренировки в спортзале или нет? Никаких инструкций на этот счет я не получал, так что если неофициально, то вполне возможно.

С домом в Сочи все тоже не так просто. Просто бросать его на несколько лет не хотелось бы. А так, пусть живут в нем родственники – и присмотрят, и встретят, когда приеду отдыхать. Тем более бабушка. Она только рада будет. Ну, а то, что на весь сезонный курорт там будут жить родственники во время отпусков, так что в этом плохого? Они мне помогали, должен же я как-то их отблагодарить.

Уткнувшись лицом в пышную гриву своей, можно сказать, сожительницы, я закинул на нее ногу и провалился в сон. Ничего, утро вечера мудренее.

* * *

За окном слышался ровный перестук вагонных колес, однако он не мешал нам общаться и даже играть в подкидного дурака. В купе на четыре места набилось аж одиннадцать человек, и сейчас тут стоял гвалт.