Офицер Красной Армии

Было видно, что паренёк очень ответственно выполнял все приказы их новоявленного и непонятного командира.

Быстро добив её, штурман ослабил ремень и, забравшись в телегу, приткнувшись рядом с командиром, так же быстро провалился в сон.

Утром штурмана разбудил близкий разговор.

– Доброе утро, лейтенант, – поприветствовал его старший лейтенант Громов. – Вовремя встали… Готовьтесь, скоро отправляемся.

Было ещё темно, но разглядеть детали лагеря уже было можно, хотя старлея Захаренко узнал по голосу. Со стороны обе фигуры были очень похожи.

Обе в шинелях, касках и с оружием.

– А завтрак? – спросил он.

– Перед боем не советую. Поторопитесь, и так опаздываем… Иван, как там, закончил запрягать?

– Почти, товарищ старший лейтенант. Рыжий не даётся, но я сейчас, уже скоро.

– Поторопись.

Когда штурман вернулся к телеге, поправляя на ходу пояс, он обнаружил там Громова, что светил фонариком на лист бумаги. Мельком скользнув взглядом по листу, Захаренко понял, что там детской рукой были нарисованы десятка три домов, а два из них обведены кружками.

– Готов? – спросил старлей, убирая лист в планшет.

– Да.

– Тогда слушай такой приказ. Сейчас Иван поможет вывести тебе телегу на дорогу, после чего ты ждёшь там нашего сигнала и выдвигаешься к селу. Всё ясно?

– Не совсем, товарищ старший лейтенант. Вы не сообщили, какой будет сигнал? – Стихшая стрельба. Этого хватит, – задрав рукав шинели и гимнастёрки, он посмотрел на часы и сказал: – Всё, теряем время, выдвигаемся.

Когда Захаренко и Иван оказались на дороге, там их уже ожидал со скучающим видом Громов.

Лейтенант даже поразился: перед боем тот не испытывал никаких волнений. Он хотел было спросить старлея об этом, но тот, подозвав Ивана и успокаивающе махнув рукой штурману, направился по дороге в сторону села, скрытого от Захаренко стволами деревьев, хотя дымы из труб хат он видел отчётливо.

Через пару минут попутчики скрылись за поворотом дороги и перестали мелькать среди голых стволов деревьев. Весна ещё не вступила в свои права.

Ожидание длилось тягостно, поэтому Захаренко, сидя в телеге и держа в руках винтовку – он выбрал знакомую ему с училища «мосинку» а не немецкий карабин, – предавался размышлениям. Обдумывая своё отношение к командиру, он вдруг понял, что это была банальная зависть. Лейтенанту Захаренко было двадцать пять лет, и вот уже как два года он был штурманом эскадрильи. Война, большое количество вылетов, но ни наград, ни повышения звания у него не было.