Новик

Так что я дал им с полчаса покрутиться в среде моих моряков, которые, естественно, информированы были куда больше, так что, когда они после уточняющих вопросов прояснили себе некоторые моменты, например узнали, что большая часть команды, включая казаков, освобождена мной из японского плена, отношение ко мне стало постепенно меняться.

– Господа, присаживайтесь, – после того как Головизнин представил нас друг другу, указал я на стулья и небольшую софу, сам устроившись на своей койке. Мне здесь удобно было, всех вижу.

Кстати, лейтенант удивился, когда я велел ему представить нас. Он был уверен, что мы знаем друг друга, все предпосылки к этому были. Два казачьих офицера остались на палубе, продолжая общаться с нашими офицерами из экипажа, получая от них самые свежие новости о местных боевых действиях, а то они уже давно были оторваны от происходящего и у них начался информационный голод. Наши моряки им даже выдали немного потрёпанные, но самые свежие газеты, чтобы и другие могли почитать, когда офицеры вернутся на борт своего судна.

Командир сотни и капитан «Мариуполя» устроились на указанных местах, казак только шашку поправил, чтобы не мешала. Головизнин сел на свободный стул. Его глодало любопытство, причём, как я понял, очень острое, он просто не понимал, что происходит, ну а то, что я жестом не отправил его из каюты, и позволило ему остаться.

– Прежде чем перейти к серьёзному разговору, хотелось бы узнать, есть ли острые проблемы, которые нужно быстро решить? – поинтересовался я, прекрасно зная ответ.

– Ещё как есть! – откликнулся капитан «Мариуполя».

– Продовольствие и вода, – понимающе кивнул я.

– Откуда вы?!. – изумился капитан.

– Это не трудно просчитать. Я закупил в Шанхае продовольствие, не так много, как хотелось бы, но вам до Порт-Артура хватит, позволит слезть с урезанных пайков.

– Именно так.

– Хорошо. Сейчас лейтенант Головизнин, командир крейсера «Отрок», отдаст приказ и продовольствие на шлюпках будет отправлено к вам на борт. Включая бочонки с водой.

Лейтенант вернулся в ту же минуту, явно не собираясь пропускать ни слова. Наверное, вахтенный матрос стоял за дверью, вроде мелькал там рукав форменной военно-морской куртки.