Аномалия. Первый фронт. Второй фронт. Третий фронт (сборник)

– Андрей, у меня тут вопрос образовался!

– Да, я слушаю.

– Что у вас там на складах, электронику не продают?

– Да тут чего только нет, даже удобрение.

– А кто-нибудь из владельцев товара есть на месте?

– Сейчас посмотрю… так, Олег разгружается, он в основном офисной техникой занимается, еще чьи-то машины, отсюда не вижу чьи.

– У Олега компьютеры?

– Да, ксероксы всякие, принтеры и тому подобное.

– Понятно, а он может задержаться? Я хотел бы купить десяток-другой компов. Или ноутов.

– Ну я сейчас ему скажу, перезвоню, как он решит.

– Да, я жду звонка, спасибо.

Убрав телефон в карман, я погнал к складам под бормотание Виктора, докладывавшего Судоплатову о прошедшей схватке.

Через десять минут перезвонил Андрей и сказал, что Олег тоже ждет, хотя попросил поторопиться, так как только что из рейса.

Въехав на территорию складов и прыгая по разбитому огромными большегрузными грузовиками асфальту, мы подкатили к шестнадцатому складу, у которого стояла черная «Ауди» предпоследней модели.

Остановившись рядом, я открыл дверцу и спросил:

– Андрей?

– Да, это я, – отозвался чернявый, щелчком отбрасывая сигарету.

Спрыгнув на утрамбованную машинами землю, где можно было изредка увидеть куски асфальта, я протянул руку:

– Александр, можно просто Саша.

– Андрей, – ответил крепким рукопожатием парень и спросил, окидывая нас взглядом: – Это что, вы все за оборудованием?

– За рациям только я, а это мои грузчики.

Обернувшись к парням, я заметил, что Костя так и не вылез.

– Я сейчас, вы пока склад открывайте.

Обойдя машину, я залез в салон, сел на свободное место и хлопнул по плечу повесившего голову на руки друга:

– Не печалься, жив ведь – уже хорошо.

Костя поднял голову, и я поразился обреченности в его глазах. Несколько секунд посмотрев на меня, он спросил:

– Эти твои новые знакомые, они кто?

– Ну как тебе сказать?.

В глазах Кости обреченность уступила место интересу. Заметив, что он снова превращается в опытного следователя, торопливо сказал:

– Все-все, больше ничего не могу сказать, давал подписку о неразглашении!

– Понятно. Черт, может, я бы смог выкрутиться, договориться там, но теперь, после того как его людей убили, шансов нет, нужно валить.