Красноармеец

Мы вчетвером это делали. Молодцы наши, не бросили раненых, уважаю. И я не брошу. И не стоит скулить, что шея и колено травмированы, я не один такой. Ничего, другие несли, и я смогу.

А наши были недалеко: мы до самой темноты слышали близкую канонаду. Нас шатало от усталости, трижды на отдых вставали, но под утро, когда уже светало, вышли к своим. Наш лейтенант, а он из артиллеристов, так распределил бойцов, что пока одни несли раненых, другие осуществили разведку и смогли найти тропку между немецкими частями, там мы и прошли.

Нас уже ждали: один из разведчиков ушёл вперёд и предупредил. Раненых на телеги, о них в курсе были, а нас, разоружив (три карабина у нас было, разведчики ещё добыли), погнали толпой в тыл. И, по стечению обстоятельств, пригнали к опушке рощи, где находился штаб дивизии.

Нас-то, понятное дело, к особистам. А тут вдруг вышел комдив – видать, недавно проснулся и только освежился: шею полотенцем вытирал.

– Эти из плена бежали? – спросил он у старшего особиста.

Его взгляд с безразличием скользнул по мне, и это так меня взбесило, что я едко заметил:

– Короткая же у вас память, товарищ генерал.

Как орден обещать, это вы первый, а как награду вручать за немецкого майора, так в кусты.

Взгляд комдива вернулся ко мне, задержался и, наконец, он меня опознал.

– Точно. Одинцов. Помню. Да, нехорошо вышло.

– Товарищ генерал, – откликнулся наш лейтенант, – именно боец Одинцов вскрыл ворота и уничтожил часового, что позволило нам бежать.

– Ну, этот мог, – потирая шею полотенцем, согласился комдив.

Позвав двух штабных командиров, он снова повернулся ко мне и сказал: – Извиняться не буду, обстановка требовала скорых действий. Награду вручу, обещал – сделаю. Но орденов больше нет, вчера последний ушёл, наградили за дело. Медаль получишь. Ну и прикажу документы тебе восстановить.

– Документы у меня есть, скрыл от немцев, сохранил.

– Тогда совсем хорошо.

Я достал, как будто из кармана красноармейских шаровар, красноармейскую книжку и передал комдиву, который тут же при всех прицепил к моей гимнастёрке награду, медаль «За боевые заслуги», с подозрением глянув на след от другой награды.

А штабные командиры оформили наградные документы, чуть позже передав их мне вместе с красноармейской книжкой. Их я потом убрал в хранилище.

А мне генерал сказал:

– За майора хвалю, но за отсутствие чинопочитания – три наряда.

– Есть три наряда, – козырнул я: пилотку-то мне удалось сохранить.