Красноармеец

Наше положение усугублялось тем, что ещё недавно в этом подвале располагалась сапожная мастерская. Нас окружали кипы вонючих кож и разные смеси для их обработки и покраски. В общем, сложно было долго терпеть эту вонь. Пришлось замотать лица тряпицами, смоченными в воде, это немного помогало. Кроме того, у меня жутко болело колено: когда в здание попал снаряд, меня кинуло на стену, лицо я успел прикрыть руками, а вот колену досталось. А тут ещё и наши из города драпанули. Я их понимаю: патроны к концу подходили, гранат нет, а немцы давят, миномёты бьют.

У меня у самого всего восемь патронов осталось, да две гранаты я сохранил, убрав в хранилище, у остальных не сильно больше. Мы ждали темноты, она нам поможет.

А ещё сильно хотелось есть. На обед у нас было по полбуханки ржаного на брата, да по банке рыбных консервов, чая не было, пили воду. А с ужином и вовсе не сложилось. В желудке словно чёрная дыра образовалось и вытягивала все силы из тела.

Поглядывая наружу, я покосился на напарников, попавших вместе со мной в эту незавидную ситуацию.

Они как раз, напрягаясь, оттащили в сторону кусок стены из кирпичей. Я не участвовал из-за травмированного колена, я из-за него теперь даже бежать не смогу, только шагать, да и то сильно хромая.

Вообще, тут была позиция нашего пулемётчика, у него ручной пулемёт Дегтярёва. Вон он, без гимнастёрки (она в казарме осталась), с перевязанным плечом – осколком навылет зацепило, вроде неглубоко, а крови солидно натекло. А мы со Славиком (он тоже из моего отделения, одного со мной года призыва, тоже майский) – так, прикрытие.

Пока бой шёл, мы подчищали тех немцев, что после нашего пулемётчика оставались.

Не стоит думать о сотнях нами убитых: хорошо, если десятка два завалили, но, думаю, меньше. Немцы вполне умели укрываться и, подавляя огнём, сокращать расстояние. У меня четверо на счету, это точно, но я только своих считал. Мы эту улицу минут сорок держали. Сам я не сказать, что прям исключительный стрелок, но с четырёхсот метров мазал редко.

Правда, мне было сложно по перемещающимся целям стрелять, не всегда попадал, но всё же неплохо получалось. Причём чем дальше, тем лучше: опыта набирался.

Покосившись на парней, я незаметно для них достал из хранилища буханку и банку тушёнки, отделил от буханки половину и разрезал на три части. Вскрыв банку, щедро намазал на хлеб тушёнку, после чего слегка свистнул. Парни обернулись, и я махнул им рукой, подзывая.

– Вот, последние запасы.