Комсомолец. Осназовец. Коммандос (сборник)

Сколько ни отправлял рапортов наверх, всегда один ответ: информация проверяется. Не поддаваться на провокации.

– Да уж, начальство в своем репертуаре, – презрительно скривил я губы. – Ладно, когда намечается акция?

– Да что уж теперь, если наших в живых нет, – вздохнул Немцов.

– Но остались те, кто участвовал в уничтожении наших. А я знаю, где они укрываются и прячут снятую форму и оружие, – лениво выдал я.

Вообще-то эту информацию я приберегал себе. Сам через сутки хотел сниматься и перебираться на тот участок леса, куда и собрался направить меня Немцов.

– Хорошая новость. Но действовать будешь не один. Нам на усиление передали взвод осназа, так что будешь у них проводником. Как, справишься?

– Постараюсь соответствовать, – серьезно кивнул я. – Я там, конечно, не был, но ориентиры со слов допрашиваемых бандитов знаю. Главное – сориентироваться.

– После окончания этой операции чтобы был в Луцке как штык. Доложишься по этому месяцу.

– Да.

– Все, свободен.

– Это вы у меня в гостях, – удивился я.

– Извини, не сплю вторые сутки. Поиск предателя в наших рядах взвалили на меня.

– Бывает.

Немцов встал и, посмотрев на меня, сказал:

– Васильев теперь твой куратор. Все подробности операции будешь обговаривать с ним.

– Без проблем, товарищ капитан.

– Ну, все, я надеюсь на тебя, Михайло. Нужно раздавить эту падаль.

– Сделаем, – уверенно ответил я.

– У нас сопровождение, – отмахнулся капитан.

– Восемь человек для леса ничто.

– А ты?

– А я бегаю быстро.

– Как ты их засек?!

– Шумят, – пожал я плечами.

Подошедший Васильев сообщил, у какой деревни он будет завтра к обеду ждать меня с бойцами осназа, и заторопился следом за капитаном.

– Странная ситуация, – вздохнул я и добавил: – Прощай, веселая и беспокойная, но уже привычная жизнь.

Через час, расставив растяжки, я уснул спокойным сном, в ногах у меня тихо посапывал Шмель, а на лугу спал Красавец.

Утром я провел все необходимые операции по разминированию лагеря, убрал семь растяжек, пока на них Шмель не напоролся, и стал заниматься подготовкой к отъезду. Плотно позавтракав и переодевшись под крестьянина, я погрузил последнюю утварь.

Естественно, что в повозке у меня ничего не было.