Комсомолец. Осназовец. Коммандос (сборник)

Как я узнал из допроса, он был из белоэмигрантов, гражданин Германии.

– Это был вор, и получил он по заслугам, – лениво ответил я, проверяя, все ли в моем передвижном доме в порядке. Оказалось, что да, мы успели вовремя, тот, видимо, только начал рыться в моих вещах, а после оклика, схватив первое, что попалось под руку, рванул куда глаза глядели.

Как только Шмель поел и сыто отвалился от вылизанной консервной банки, я разворошил сено, оголив дно повозки, помог «языку» лечь на него и засыпал для маскировки сеном.

– Только слово скажи – прибью. Понял?

– Да, – негромко ответил он.

– Ни хрена ты не понял, – снова разворошив сено, я вставил ему кляп. Он у меня в кармане заранее был заготовлен. – Шмель, поехали.

Взяв флегматичного Красавца под уздцы, я заставил его развернуться, после чего, заняв со Шмелем посадочные места, стегнул поводьями:

– Поехали.

Выехав из оврага на полевую дорогу, я направил Красавца в сторону шоссе. Там село недалеко, телефон по-любому должен быть.

Через час, когда оказался на подъезде к селу, я выругался. На околице стояла полуторка с бойцами. Это был армейский пост. Я не переодевался, только пилотку снял, убрав ее в карман, поэтому был одет в комбез танкиста и с автоматом на коленях. Некоторые встречные водители удивленно смотрели на меня, но мне было по фиг. Сведения, которыми обладал «язык», имели большую важность, чем моя маскировка. Да и не знал тут меня пока никто, Волынская область большая, сменю район действий, да и все.

Армейцы на посту меня заметили сразу и заинтересовались. На дорогу вышел сержант с одним из бойцов. Тот взял останавливающегося Красавца под уздцы, а сержант подошел ко мне.

– Кто такой? – поинтересовался он, пристально меня разглядывая. Особенно автомат и подсумки. Судя по тому, что у него увеличились глаза и имелась медаль «За отвагу» на груди, он воевал на Финской и автомат узнал.

– Спокойно, сержант, – сказал я и достал из кармана сложенный вчетверо лист, где было указано, что я внештатный сотрудник Луцкого отдела НКВД.

Тот внимательно изучил официальную бумагу, пока я разглядывал пост и особенно пулемет ДП, что был поставлен на кабине полуторки и хоть и не повернут в мою сторону, но пулеметчик сек все мои движения, и, попросив командира в звании лейтенанта подойти, спросил:

– Почему в таком виде?

– Боевое задание, сержант.