Комсомолец. Осназовец. Коммандос (сборник)

Мы уже подумывали, где вставать на ночевку, как раз за переездом симпатичные такие скирды соломы, вода есть, можно встать лагерем. Но переезд был закрыт, шлагбаум опущен. Ничего, подождем, переедем на ту сторону и встанем лагерем, тем более, кажется, одна копна уже была занята беженцами.

– Ты о чем? – спросил я.

– Да ничего, – быстро сказала Аля, стрельнув в меня глазами.

Прищурившись, я стал изучающе рассматривать телегу, что стояла перед нами, особенно мужичка на козлах, дородную бабу и сопливого паренька моих лет.

– Эти вас обзывали? – хмуро спросил я.

Теперь уже все смотрели на эту семью, потому как сестренки рассказали, что когда их окликнул Сема, то шли за телегой, что перевозила семью, тех, что находились перед нами. Сестренки не ели со вчерашнего дня, до этого их хорошо покормила одна женщина, которая специально готовила побольше, зная, что к ней могут заглянуть беженцы, но эти твари, что сидели в телеге, вызывали у меня просто животную ненависть. Как можно спокойно есть и, насмешливо поглядывая на идущих следом голодных детей, еще и обзывать их? Баба-то эта хотела им дать по кусочку хлеба, но вздрогнула от окрика мужа, который приказал всякую нищую шваль не кормить.

– А на вид такая приличная семья, – покачала головой сидевшая на скамейке Зинаида Михайловна. Нога у нее уже перестала так болеть, но она все еще пользовалась костылем и при движении сидела впе реди.

– Навозом конским в них кинуть… Свежим, – негромко предложил Сема и натянул поводья, когда Красавец сделал шаг вперед.

– Хорошее предложение, – одобрил я и попросил: – Хлыст подай.

– Ты чего? – почувствовала Аля недоброе и вцепилась мне в рубаху.

– Опусти, ты делаешь мне больно. Отпусти, я сказал! – последнее было выдано приказным тоном, и Аля отпустила. Спустившись на пыльную дорогу, я лениво осмотрелся и направился к телеге, что стояла перед нами, держа в свободной руке хлыст, конец которого волочился по земле.

– Сидеть и не двигаться, – ткнул я пальцем в сторону наших, продолжая держать в этой руке рукоятку хлыста.

Те мой характер уже узнали, поэтому никаких слов возражения не последовало, только Оля что-то хотела сказать, но Аля зажала ей рот рукой.

– Добрый вечер, – подошел я к вознице, внимательно разглядывая его.

– Кому как, – лениво цыкнул тот зубом.

– В этом вы правы. Позвольте задать вам вопрос.