Комсомолец. Осназовец. Коммандос (сборник)

 – Как узнал твоего коня, сразу понял, чья это работа на дороге.

– Воры, – коротко и в который раз пояснил я.

– Да я уже понял.

– Давай чуть позже поговорим, пусть меня медики долечат, а то им ехать надо. У вас время есть?

– Пока да. Думали вставать на час, передохнуть. Всю ночь ехали.

– Развороши сено в повозке, там в левом углу лежит планшет, кожаный… немецкий… трофейный. В нем пронумерованные блокноты, почитай. Начни с первого. Мне нужно ваше экспертное заключение… Игорь, присоединяйся, там и твоя тематика есть.

Леший с Игорем удивились, но мою просьбу выполнили. Лейтенант знал, что я не брехун, да и советы им давал очень неплохие. Планшет они нашли и, устроившись в тени повозки, углубились в чтение, причем так, что позабыли про все на свете. С их стороны теперь только и слышались удивленные возгласы и шелест листов. Прибегал один из бойцов и, получив от Лешего сообщение, что они задержатся тут на час, ушел обратно.

Лейтенант был осназовцем, и многое из описаний касалось как раз его, поэтому был понятен такой живой интерес.

В том блокноте, про который я ему сказал, было описание действий снайперов как в одиночку, так и в составе групп в разных погодных и боевых условиях. То есть уже наработанная практика и опыт.

Врач, что-то бормоча, минуту ковырялся в ране пинцетом или еще какой-то блестящей загогулиной, после чего, наложив на груди и на спине тампоны, чтобы кровь не текла, стал бинтовать.

– Вот что, молодой человек, ближайшие два месяца вы недееспособны. Потом можно начинать разрабатывать руку легкими, я повторяю, легкими тренировками. Через четыре месяца вы уже будете полноценным и здоровым человеком.

– Справку? – коротко пробормотал я, вытирая правой рукой пот на лбу.

– Простите, что?

– Справку надо о ранении, причем неплохо бы указать, что ранение боевое. Мне это в будущем пригодится.

– А-а-а, сейчас напишу. Нюша, подай чистый банк. Я вроде тебе в сумку их положил.

Через минуту у меня на руках была справка, только выписанная на настоящие фамилию и имя. Михайло Москаль исчезнет на въезде в столицу Союза, и снова появится Евгений Иванов.

Когда медики направились к машинам, я крикнул:

– Подождите! – разворошив сено целой рукой, я открыл один из шкафчиков, достал тяжелую кобуру желтого цвета и, подумав, карманное зеркальце.