Комсомолец. Осназовец. Коммандос (сборник)

Потом они попытались оказать сопротивление, и в схватке все полегли. Я с них забрал только документы и боеприпасы, остальное оставил. Мне ни к чему… А, еще затворы взял.

– Понятно, – снова вытер лоб сержант. – Нужно рапорт написать по этому делу.

– Надо – пишите, я подтвержу.

Один боец остался со мной, наблюдая, как я наливаю из своих запасов коню воды и ставлю чайник. Бутербродами пока попитаюсь, нормально похлебку сварю к обеду, когда доберусь до своей цели. Тут километров двадцать осталось, рукой подать.

Сержант оказался на удивление нудным. Он долго выспрашивал, как все происходило, кто где стоял. Наконец я подписал его рапорт как свидетель и невольный участник, потом сдал по описи документы и «ТТ» лейтенанта, а также затворы от винтовок, после чего мы расстались.

Почему сержант тянул время, я знал – он отсылал машину, чтобы один из подчиненных связался с луцким отделом, тут простой бумажкой не отделаешься. Однако после того, как мои данные были подтверждены, патруль козырнул и уехал по своим делам.

Через полчаса я запряг Красавца и, сбегав в кустики, чтобы не терпеть в пути, выехал на дорогу – тут от опушки рощицы до нее метров восемьдесят всего было.

В ту деревеньку, где заседал координатор и главарь уничтоженной мной группы, я заезжать не стал. Не хотелось привлекать к себе внимание. Деревня, слухи пойдут. Поэтому я его еще утром сержанту сдал, а тот донесет до кого надо.

Так что осталась эта деревушка в трех километрах слева, я даже не притормозил на перекрестке, от которого туда вилась тонкая нить полевой дороги, а поехал дальше.

Количество войск вокруг просто зашкаливало. Пока ехал, видел аж четыре войсковых летних лагеря, и это было в десяти-двадцати километрах от границы. Совсем страх потеряли, тут же не то что артиллерией накрыть, дострелить можно. Да и просто войсковые колонны встречались, как пешие, так и моторизованные. Много мотоциклистов моталось, вестовых. Однако для этих военных я был как пустое место, на меня просто не обращали внимания, только на двух из шести временных дорожных армейских постов меня остановили и проверили документы, на остальных пропустили так.

Как бы то ни было, но я добрался наконец до леса и, изредка поскрипывая кузовом повозки, поехал по лесной разбитой колее. Повозка постоянно переваливалась, въезжая в ямы, наезжая на кочки или просто на корни деревьев. Но тихо и верно мы катились к нашей цели.