Комсомолец. Осназовец. Коммандос (сборник)

Да и куда мне торопиться? Вечером буду в Луцке, переночую, благо есть где, а завтра весь день проторчу в отделе, пока бумажные крючководы от меня не отстанут. Ну а вечером поеду к границе, в леса справа от Владимира-Волынского. Там бандиты еще не пуганые, про меня не знают. Буду отлавливать диверсантов, что завтра, по рассказам деда, начнут диверсионную войну против наших войск. Уничтожая связь, посыльных, одиночных командиров на дорогах и совершая другие преступления. Вот такие у меня планы.

Доехал нормально, только один раз остановились на берегу речки, чтобы искупаться, дать попить Красавцу да и помыть его, а то три дня уже не обихаживал, и на запах его пота мухи да слепни слетаются.

Остановившись на перекрестке после благополучного прохождения поста на въезде в город, я на миг задумался и повернул в сторону отдела. За зданием есть небольшой дворик, где находился гараж на три машины и пара сараев, так что, думаю, можно там оставить Красавца со Шмелем, а самому для экономии времени начать писать отчеты.

Ехал я все так же в изрядно запыленной одежде крестьянина с низко надвинутой на глаза шляпой. Была случайная возможность, что меня опознают, вот я и старался замаскироваться. Ну кто подумает, что тот крестьянский сынок на повозке – тот самый контуженый Женька Иванов, как меня называли в классе?

Видимо, поведение раннего владельца тела и теперешнего сильно разнились, раз меня так называли.

То, что наши приняли некоторые меры в связи с приближением войны, я понял по часовому у здания отдела, что прогуливался с карабином на плече.

Там же, рядом с «газиком» оперотдела, стояла «эмка» Немцова. Это было хорошо, он мне был нужен. Кто, кроме него, пропустит меня в закрытую зону и обеспечит необходимыми бумагами? А как убедить его, я знал.

Часовой с интересом посмотрел на появившуюся повозку, что катила по улице к отделу. Меня он сразу узнал, парень был из отдельной роты НКВД, с которой мы в последнее время очень плотно работали, поэтому на мой незаметный знак рукой подошел и распахнул ворота во двор, куда я незамедлительно въехал. Народу на улице особо не было, так, пяток, поэтому о моем появлении в городе пока никто не знал. Это хорошо, не хочу, чтобы обо мне знали.