Истребители: Я – истребитель. Мы – истребители. Путь истребителя

Но кухня? Судя по виду, она была обычной, на деревянных колесах, человек на восемьдесят – сто.

План уже стал проявляться у меня в мыслях, как из мастерской, которую охранял одинокий часовой, вытолкнули одного из наших и отвели внутрь здания комендатуры.

– На допрос повели. Кстати, заметили, где конвойные ключ брали?

– Нет.

– А я видел. Висит у двери он. Какая беспечность. Видимо, часовой охраняет не только пленных, но и ключ.

– Товарищ лейтенант, а как вы их освобождать будете?

– Завтра узнаете.

– Ну товарищ лейтенант…

– Никаких ну. Вы своих родителей любите?

– Любим, – кивнули пацаны.

– А теперь представьте, что с ними и с вами сделают немцы, если узнают, что вы мне помогали.

– Что сделают? – спросил Иван.

– Лучше вам не знать. Давайте идите домой, только выбирайтесь осторожно, чтобы вас никто не видел.

Мальчишки выбрались через пролом с другой стороны амбара и скрылись среди лопухов, под которыми я приполз сюда.

Часовых я видел только двух. Один у мастерской с пленными, куда уже привели обратно красноармейца, и второй у входа в комендатуру. Судя по всему, он же охранял еще и машины – грузовичок, чем-то похожий на полуторку, и легковой «Опель», на котором приехали офицеры. Еще стояли два мотоцикла, но они меня не интересовали. Рота в расположение так и не вернулась. Кухня куда-то ездила, видимо, кормила солдат.

«Блин, а ведь придется еще и “языка” брать!» – подумал я и вздохнул.

Действовать я начал ночью, часа в два, когда произошла пересменка. Жутко хотелось спать, но я бодрился, хрустом сухаря на зубах изображая мышь в амбаре.

Наконец смена удалилась, и я, выждав с полчаса, выскользнул наружу.

Первой моей целью был часовой у машин, который медленно прогуливался под луной. Дождавшись, когда на нее набежит облако, я метнулся вперед под наступившей темнотой.

Нож с легким хрустом вошел немцу в грудь. Мне пришлось чуть наклониться назад. Ноги немца подогнулись, но я не давал ему упасть, продолжая держать на весу. Наконец он перестал дергаться, и только легкие конвульсии пробегали по телу. Осторожно опустив часового на землю, я еще несколько раз ударил его ножом в грудь, после чего снял карабин, ремень которого сполз ему на сгиб локтя, и амуницию. Подчистив карманы, убрал все, кроме оружия, в машину.