Губитель

Когда я был мусорщиком с двумя буксирами, то как-то, смотря новостные каналы, попал на передачу, где брали интервью у одного профессора. Он делился своей теорией о том, что если тёплую планету со светилом использовать для сброса мусора, то через сто лет там появится атмосфера. Для дыхания она не годится, но для терраформирования очень даже подойдёт. Профессора тогда высмеяли, идея не пошла в массы, но я как-то запомнил, мне показалось, что это оригинально. А сто лет – это не так и долго по масштабам космических цивилизаций.

Сейчас же я стоял поражённый. Это что, я оказался на такой планете – мусорной? Судя по тому, что дышать я могу, комбинат, чистящий атмосферу, на ней уже имеется, и не один год. Дышал я свободно, хоть и с хрипами. Атмосфера разреженная, в ней не побегаешь, тяжёлого не потаскаешь: воздуха не хватит. Но жить можно.

– Похоже, я в заднице, – кутаясь в куртку от внезапно охватившего меня озноба, пробормотал я, продолжая размышлять вслух: – Людей тут нет, кроме специалистов, изредка прилетающих, чтобы обслужить комбинат.

Куда я попал – ясно, что за мир – нет. Надо мусор изучить, может, он подскажет, где я. Как сюда попал парнишка? Да с мусором. Избили (некоторые травмы явно получены не во время полёта и разгрузки), закинули в бак для мусора, а дальше по цепочке в цистерны этого мусоровоза, и вот скинули на планете.

Вообще, в Содружестве все баки маркируются датчиками, идёт проверка на ДНК – человек или нет? Но если датчик разбит? Интересно, сколько тел вот так сюда вывезли и сколько их тут вот так ожило? Ладно, покопаемся в этом холме мусора рядом, уверен, что вместе с ним тело парнишки и скинули.

Насчёт людей могу ошибаться, но мне уже кажется, что они тут есть.

Шатаясь, я направился к мусору и упал, поскользнувшись на упаковочной обёртке. М-да, состояние моё если не ужасное, то близко. Ощупывая лицо и тело, я пришёл к выводу, что моё новое тело даже моложе, чем я поначалу думал: лет восемь или около того. И если я хочу выжить, нужно срочно проводить инициацию и начинать лечиться.

Вот что я могу делать хорошо, так это лечить себя; других тоже, но не так быстро: со своим телом оперировать куда проще – я в учёбе это узнал, а практика только подтвердила.

Упав, я не стал подниматься, а сел и, подтянув к себе обёртку, на которой поскользнулся, принялся с интересом изучать надписи на ней. Это была рваная упаковка от солдатского пайка. Письменность Содружества, время и год мне незнакомы, как и место производства.