Ганфайтер

Быстрый осмотр показал, что убито три из четырёх лошадей. Четвертая, раненная в грудь, доживала последние мгновения. Поглядев в её обезумевшие от боли и страха глаза, я достал из кобуры «кольт» и выстрелил ей в ухо, прерывая мучения.

Обойдя тела шести индейцев, лежащих то тут, то там, я осмотрел их. Двое были ранены, и ранены довольно серьёзно. Осмотрев их, понял, что это ещё совсем мальчишки – лет по семнадцать. Постояв несколько секунд в задумчивости, я достал из боковой сумки бинты и занялся перевязками.

Бросать их просто так я не хотел, да и планы на их счёт у меня были немалые, так что перевязкой я занялся со всей серьезностью.

Послышался стук копыт, и ко мне подъехал Тревис.

– Зачем тебе это? – спросил он у меня. В его голосе одобрения я не заметил.

– Как ты собираешься вызволять наших выживших? А они наверняка есть! – поинтересовался я в ответ.

Прочистив горло, Тревис сказал:

– Я пришлю людей в помощь.

– Хорошо, – кивнул я.

– Ты как-то странно к ним относишься, – несколько задумчиво сказал Бак, когда я закончил.

– В смысле? – не понял я, вытирая руки.

– В тебе нет злости, – ответил он.

– А чего мне на них злиться? – несколько недоуменно спросил я.

– Ну, они же индейцы, краснокожие, – несколько озадаченно произнес Бак.

– Ну и что? Я это как-то не понимаю, если у человека другой цвет кожи, то всё, он изгой? Да вы расист, батенька, – насмешливо прищурившись, сказал я.

– Да я не об этом… – начал, было, Бак, но я его перебил.

– Давай расставим все точки над i. К индейцам я отношусь несколько по-другому, чем вы, это так, да. Но только потому, что знаю, что их ждёт. Знаешь, Бак, честно скажу. Если они объявят крестовый поход против захватчиков их земель, то я пойду к ним добровольцем. Они в своём праве, это их земли, и захватчиков нужно уничтожать, чтобы другим неповадно было.

Тревис слушал меня с таким видом, будто я закукарекал. Придя в себя, он сказал:

– Странный ты.

Ещё раз вздохнув, он развернул коня и поскакал к каравану.

– Вот и поговорили, – тоже вздохнув, прошептал я. «Хоть свою точку зрения высказал».

Обоих раненых поместили в мой фургон. Жены не показывали, что недовольны, но их чувства я прекрасно видел.

После долгих споров решили остаться тут на пару дней, чтобы определиться, что стало с другими охотниками. Вдруг они сами вернутся. С каждым пройденным часом настроение переселенцев ухудшалось, было понятно, что никто уже не вернётся.