Дитё. Двойной удар

Полная серебряная монета за каждого.

– Сколько?! Это же не ремесленники! – возмутился я, наблюдая, как к нашему столику несут подносы. Корчмарь решил разделить со мной трапезу.

– На рынке дешевле, боярин, – пожал он плечами.

– Так то на рынке, – вздохнул я. – Они вообще кто? Русичи? Древляне? Дреговичи, кривичи и радимичи?

– Поляки.

– Ах эти… Эти пусть батрачат. Забудем о моем предложении.

– Молодого боярина еще что-нибудь интересует?

– Сколько осталось до столицы?

– Два дня верхом.

– Ну, я так и думал.

– Сделаем, боярин.

Осторожно задавая вопросы, я узнал много нового, особенно цены на товары. Что и за сколько можно купить. Мустафа как источник информации был на вес золота. Он сидел на караванной тропе и знал многое, новости через него проходили быстрее всего.

До вечера я еще раз потренировался, проведал лошадей, искупался и ушел к себе. На рассвете меня разбудили.

– Все готово, боярин, – слегка поклонился кочмарь. Раб в это время крепил сверток с провизией на вьючную лошадь. На пару дней мне должно было хватить.

– Спасибо, Мустафа-абый. Обслуживание было выше всяких похвал. Вот вам за старания, – подкинул я полузолотой. Не от благодарности, а мне еще раз захотелось посмотреть на фокус с исчезновением. Видимо, это была фишка корчмаря, потому как он не сдвинулся. Даже не пошевелился, но монета пропала, не долетев до земли.

«Ловко», – мысленно восхитился я, заметив, как пошевелился широкий рукав халата.

Кивнув на прощанье, я развернул Рыжика и ударил пятками по бокам.

Через минуту, поднимая пыль, мы скрылись за ближайшим поворотом.

Чтобы добраться до бывшей столицы Крымского ханства, как и сообщил Мустафа, мне потребовалось два дня. В этот раз я не заезжал в следующую корчму, хотя одна попалась, а ночевал под открытым небом. Среди моего скарба был трехлитровый медный котелок, так что путь был беспроблемный.

Мысль добраться до местной столицы незаметно я отбросил после некоторых размышлений. Всегда есть шанс, что тебя заметит какой-нибудь пастушок и задумается, что этот воин крадется. Нет, ехал я открыто. Нагло.

За все время пути мне часто встречались путники, ехавшие в ту же сторону или навстречу. Это были или крестьяне на больших арбах, или десятки воинов в патруле, или сопровождающие важных персон.