Гибель Царьграда

Оттуда она появилась уже с тарелкой и большой глиняной кружкой с отколотым краем. Все это кухарка молча поставила на стол перед Янушом и снова вернулась к своему занятию.

– Ну что смотришь: ешь давай, – пробасил один из тюремщиков, подталкивая юношу к столу. Другой с грохотом пододвинул скамью.

Второго приглашения Янушу не потребовалось. Со своим нехитрым завтраком (в тарелке оказался ломоть хлеба и хороший кусок жареной рыбы, а в кружке – разбавленное водой вино) он расправился в два счета.

Когда юноша допивал вино, в кухню влетел одетый в дорожное платье коренастый крепыш.

– Ну что, уже поел? Вот и хорошо.

Януш узнал слугу купца. Тот подсел рядом и, небрежно сдвинув в сторону посуду, положил перед ним большой кинжал в кожаных ножнах: – Вот, возьми – подарок хозяина.

И тут же, пресекая возможные вопросы, добавил:

– Об остальном потолкуем на корабле. А теперь быстрее в порт. Верхом-то ездить умеешь?

Януш только презрительно хмыкнул, хотя последний раз сидел в седле одиннадцатилетним мальчишкой…

Вдвоем со слугой – тюремщики остались на кухне – спустились в нижний выложенный плиткой двор, где их уже ждали оседланные лошади…

А еще через мгновение из ворот купеческого дома на спящую улицу вылетел торопливый лошадиный перестук.

Вылетел и, разбивая вдребезги предутреннею тишину, покатился вниз к морю. Вместе с грохотом устремились вниз и два вцепившихся в поводья всадника. На особо крутых спусках они замедляли бег животных, и тогда размеренный перестук бьющих в булыжник копыт сменялся хаотичной частой дробью; лошади храпели, косили на седоков безумными, блестящими во мраке глазами, а их мясистые лоснящиеся крупы теснили друг друга на узкой зажатой каменными заборами улице.

До порта добрались довольно-таки быстро. Во всяком случае, так показалось Янушу. Несмотря на большой перерыв в верховой езде, он чувствовал себя в седле вполне уверенно, и эта уверенность еще сильнее укрепила его в мысли, что все идет так, как должно.

Когда лошадиные копыта зацокали по одетой в камень пристани, Франческо вдруг резко натянул поводья, растерянно всматриваясь в укутанные утренним туманом корабли, что мягко покачивались у высоких трапезундских причалов.

– Где же этот чертов Джованни? И как теперь искать этих греков? – недовольно пробормотал он, едва сдерживая разгоряченного, нетерпеливо переступающего копытами коня.