Тайна Белого утеса. Взаимосвязь времен и судеб

Он поднял сверток, положил его на стол следователя, предварительно отодвинув микроскоп Аббе фирмы «Карл Цейс».

– Все эти ваши разглядывания грязи с башмаков под макроскопом, чепуха. Вот.

Рогожная тряпка отлетела в сторону и все увидели большой разделочный тесак, наподобие мексиканского мачете, лезвие которого было в запекшейся крови и стоптанные полусапоги. Хомутов поднял один сапог, продемонстрировал следователю подошву. На ней тоже запеклась кровь.

– Это всё я нашел в квартире Серафима Любезнова. Так что дело можно считать раскрытым.

– Понятно. – Блудов помял подбородок. – Странно.

– Что именно?

Вместо следователя ответил, вернее, спросил Шубейкин:

– А в каком месте квартиры вы нашли сии предметы?

– Да к, башмаки валялись прямо в прихожей, а тесак лежал рядом, за сундуком со всяким хламом.

– В прихожей? – Блудов взял башмак, осмотрел его со всех сторон. Потом, надев перчатки, поднес к глазам «мачете». Осторожно опробовал острие.

Хомутов заморгал глазами:

– Не понял, ваше благородие.

– Ну, только идиот мог побежать к нам, чтобы заявить о своей непричастности к убийству трактирщика, о чем уже судачила, по его словам вся округа, и оставить в прихожей неопровержимые улики своего преступления.

Доводы следователя застали околоточного надзирателя врасплох. Он как рыба, вытащенная из воды, то открывал, то закрывал рот, но ничего вразумительного так произнести и не смог.

– Господин фельдфебель, уберите-ка пока в шкафчик эти улики и приведите сюда из «темной» Серафима Любезнова. Кстати, его сегодня покормили?

– Как же, кормили, – ворчливо ответил Хомутов. – Самим жрать нечего.

– Мы с вами представители закона и потому должны свои обязанности выполнять по закону.

Хомутов махнул рукой:

– Где он теперь закон, эх. Ладно, получит в ввечеру баланду.

Убирая в шкаф улики, Журкин опрокинул с полки стеклянный графин, который разлетелся на мелкие осколки.

– Я сейчас, я уберу. – Фельдфебель схватил несколько крупных осколков и порезался. Выругался.

– Дубина косорукая, – бросил ему Хомутов.

– Оставьте, Архип Демьянович. – Следователь достал из тумбочки пузырек с йодом, смазал ватой порез на пальце Журкина, перевязал бинтом.

– Пустяки. До свадьбы заживет.

Фельдфебель поморщился: он уже пятый раз был женат, но все жены ему быстро надоедали.