(Лже)невеста для лучшего друга

Так спешил оградить меня от растления?

– Костя, ты же понимаешь, что я буду требовать объяснений? Да по всей форме!

– Отдаю себе отчет, – буркнул друг, заводя «Мерс».

– Ты был у мамы?..

– Мама здесь ни при чем.

– Тогда в чем, твою мать, дело?! Ты буквально выдергиваешь меня со свидания, обламываешь крутой вечер, да увозишь от человека, который мог…

– Что, подарить тебе парочку оргазмов на сон грядущий? – Костя не спешил двигаться с места, повернувшись ко мне. И его взгляд… заставил меня обхватить себя руками.

До того темные глаза стали у друга, и до того осязаемым оказалось его присутствие в машине. Он словно заполнил собой все пространство, хотя даже не шелохнулся, чтобы приблизиться.

Я очень явственно ощущала аромат красного апельсина, который преобладал в туалетной воде Петрова, и казалось, будто его запах сейчас впитывается в мою кожу. Проникает внутрь, и смешивается с моей кровью.

Родной запах, ставший для меня неотделимым от мощного бородатого мужчины.

– Хотя бы так, – резко ответила, глядя ему прямо в глаза.

 – Знаешь, как давно я не испытывала кайф? Лишить меня маленькой радости – это жестоко, Петров!

Костя все также изучал мое лицо. И, не ответив на колкую реплику, развернулся к лобовому стеклу, да тронулся с места.

Я испытала дежавю, цепляясь за дверную ручку, поскольку сердце тут же убежало в пятки от скорости, с которой друг решил доставить меня домой.

Как оказалось, к себе.

Он резко припарковал машину, первым вырываясь из плена внедорожника.

Обогнул тачку, открывая дверь с моей стороны.

– Идем.

И вновь протянутая рука.

– Ты – псих! – заявила совершенно серьезно, игнорируя его ладонь, выбираясь самостоятельно. – Самый настоящий! Какого черта ты так гнал, умалишенный?

Костя захлопнул за моей спиной дверь и сделал шаг ко мне, нависая сверху.

– Да, я спятил, Артемьева. И ты поможешь мне выбраться из омута безумия.

Еще шаг… и он заставил меня облокотиться на корпус иномарки, тесно прижимаясь следом.

Я же смотрела в его глаза, сейчас находящиеся так близко, что даже во тьме и неясном свечении уличного фонаря я видела коричневые крапинки, идущие у него вдоль радужки.

Костя раздувал крылья носа, словно был ужасно зол, но пытался держать себя в руках. Его руки не касались меня, но легли на крышу машины, заключая мою тощую фигуру в подобие капкана.

– Если пытаешься меня напугать, ничего не выйдет, – прямо в лицо выдохнула, и тут же заметила ухмылку громилы.