Мразь

Не отставал и я.

– Меченый, погнали сегодня вечером в Бразерс к Тяпке? – орет мне мой кореш Сеня, заходя в наш дом – у него сегодня пара фильмов уматных, ужасы мля…

Тяпка – Тяпкин Павел Петрович, сын Андрей которого служил моряком (или подводником, не знаю точно), ходил в походы по всему свету и в очередной отпуск привез ему видеомагнитофон. Вот он и заделался местным частным кинотеатром, Ворнер Бразерс в народе. А «Меченый» – это я, по понятными причинам приобретший такую вот кликуху.

– Не знаю братан, охота, конечно, но у меня сегодня «генеральный день» намечается, если успею чистануть сарай и сгонять в баню, то давай.

Генеральным днем в деревне обычно была суббота, как и 5 октября 1991 г., а называлась она так, потому что в субботу нужно было не только дома навести марафет, но еще и в сарайке говницо выкинуть из-под животины всякой. Вот и Сеня застал меня дома за уборкой своей комнаты (терпеть не могу захламление).

– Да я тоже впахивать буду, ты давай не сачкуй и успеем, там начало в семь, времени-то выше крыши, – говорит Сеня – Лис и Жора тоже пойдут.

– Ладно, думаю успею. Давай пиздуй отсюда, говноед, отвлекаешь только.

– Пошел на хер говно собачье. Ладно, давай, до вечера, – ржал Сеня, закрывая за собой входную дверь.

Да, меж собой мы разговаривали всяко-разно-безобразно. И обзывали друг друга как последних шлюх, и подколы были – жесть, но никто и никогда даже и в мыслях не допускал обидеться на друга.

А Лис и Жора – это Толян и Гриша, наши друганы, такие же бравые колхозники-одногодки, которые чаялись теме же мыслями-делами, что и мы с Сеней (только что Сене вообще было похуй на учебу). В общем когда-то эта троица взяла меня, мутанта, под свою опеку, дабы местные «шакалы» не сожрали заезжего хлюпика.

Я выскребал свою комнату под песни Доктора Албана, в надежде, что все успею и смогу с друзьями посмотреть «нормальные» фильмецы.

Как сейчас помню, весь тот день меня не покидали какие-то странные ощущения, и я не мог понять какие. Как будто кто-то смотрел мне прямо в затылок или даже сквозь меня. При этом в доме никого не было, а оборачиваться мне не хотелось до жути.