Надломленный крест

Малое число девушек из этой очень своеобразной разведслужбы находилось и в Дании. Там они не делали никому серьезных гадостей во избежание раскрытия своей сути. Просто смотрели, именно это сейчас требовалось. А о рассмотренном и подсмотренном-подслушанном-выведанном оповещали вышестоящих. Те, в свою очередь, уведомляли меня.

В датских землях и впрямь было… грустно и боязливо. Для тех, вестимо, кто сейчас этими землями правил. Как ни крути, а с «войной за веру» они столкнуться не ожидали. Равно как и с тем, что опереться по полной на обычных бондэров получится… не полностью.

Аукнулось выкорчевывание старой веры огнем и мечом, сильно аукнулось.

– Тогда мы…

– Именно, Опаленный, – кивнул я, поднимая недосказанное. – Для начала ударите по Сединье и Щецину, мы же постараемся, не теряя времени под стенами, взять Хелмно, Староград и, вполне возможно, Гданьск.

– А… старый Йомсборг?

Ишь на что Будимир-то облизывается! Хотя не он, конечно, а верхушка Венедского Союза. И я их вполне даже понимаю, но есть один нюанс.

– Йомсборг укреплен так, что быстро вам его не взять. Отсеките крепостные войска, чтобы те вам не досаждали, и все на этом. И вот еще. Атакуйте примерно половиной своих сил, вторую держите наготове на случай наступления со стороны имперцев. Маркграфы даже без приказа от императора могут попробовать вас на крепость.

– Что потом, князь Хальфдан?

– Потом то, о чем уже не раз говорилось, – ответил я лютичу. – Отсекаем все Поморье от Польши, только и всего.

Санток, Велен, Южцы, Накло… Как только будут взяты еще и эти города, можно считать, что князь Мешко Пяст сел в большую и дурно пахнущую лужу посреди скотного двора. Ну а что Поморье вернется венедам, а Помезания – пруссам, то всем ведомо. С остальными же землями… Решим, никого не обидев.

Тут спорить не стали ни Будимир, ни Витовт. Оба они понимали, что исконные земли – это дело понятное. Их возвращать владельцам. Что же до остального, так ведь и их киевские союзники не просто так в войне участвуют.

Только свои со своими всегда договорятся, тем более, что доверие худо-бедно наработано.

На том можно было и закончить, но внезапно распечатал свои уста Гюрята, сказавший:

– О мирском слова сказаны, теперь о духовном. И с теми, кто к богам ближе.

После чего выразительно так посмотрел на Будимира с Витовтом. И почти сразу эти двое матерых вояк как-то стушевались и бочком-бочком слились куда подальше, едва успев попрощаться.