Лисичкин хвост

Помощник же летописца инок Макарий стоял с распахнутыми глазами, полуоткрытым от удивления ртом и думал: уж не помутился ли рассудком Никодим?

– Что ж, – сказал, наконец, настоятель. – Тайна так тайна. Разрешаю тебе встретиться с Волковым. Отправь стрельца к раскольникам, Афанасий. – И вдруг крикнул: – Это они раскольники, предавшие истинную веру, поверившие иуде Никону, а не мы!

Гонец вернулся к вечеру. Передал, что стряпчий Агатий Волков готов встретиться с Никодимом на рассвете у рва, за Белой башней.

Стряпчий не опоздал. Он пришел один, хотя в саженях пятнадцати, в кустах Никодим заметил стрельцов. Но он ничего на это не сказал.

Первым начал говорить Волков:

– Мне наплевать, креститься ли двумя перстами или щепотью, кланяться Богу в пояс или в землю, ходить вокруг церкви в Крестный ход по солнцу или против него.…Все это глупости несуразные, не стоящие внимания, а уж человеческих жизней тем паче.

Монах Никодим даже несколько растерялся от таких «еретических» суждений царского воеводы, хотя и сам порой думал об этом.

– Если ты так считаешь, то зачем пришел сюда с войском? – спросил монах. – Для чего готов убивать?

– Пустой вопрос, Никодим. Я царёв холоп, подневольник, что приказано, то и делаю. Уговори братию отворить ворота, помириться с Никоном. Это просьба Алексея Михайловича, который не желает кровопролития.

– Не будет крови, – резко ответил Никодим. – Хотя ворота мы не откроем. Братия никогда не смириться с ересью.

– Но я получил приказ в случае отказа, начать штурм обители.

– И штурма не будет.

– Почему же?

– Потому что Бог на нашей стороне. И в знак этого… – Монах на мгновение замялся. – В знак этого завтра на небосводе появится… хвостатая звезда.

– Какая звезда?

– Хвостатая. Да. Прочертит небесную сферу, словно белым пером.

– А ежели не прочертит?

– Прочертит, – уверенно ответил чернец, а сам в душе перепугался до смерти – это же он ткнул пальцем в небо. – И ты должен будешь увести свое войско. Не пойдешь ведь супротив знамения Всевышнего!

Воевода ухмыльнулся. Чересчур набожным он не был, но в Создателя и его знаки, конечно, верил. Подумал. Потер лоб, помял подбородок.

– Ладно, ежели знамение божье на небе случится, уйду с Соловков, – ответил он.