Лисичкин хвост

Кто составил эти листы и как они попали в перепись «Повести временных лет», было неизвестно и шведским гостям. Впрочем, торговцам до этого не было дела. Забрали плату и уехали. А вот Никодим внимательно изучил эти листики.

В них было сказано, когда на небесах вдруг появлялись яркие, хвостатые звезды и что за этим следовало. Ну, про Вифлеемскую звезду, ставшую предвестником рождения Иисуса Христа, Никодим хорошо знал. Но оказывается, как было сказано в рукописи, «хвостатую звезду» наблюдали и в 5672 году, и в 6038, 6574…

«И паки сице же бысть при Устиньян? цесари, зв?зда восия на запад?, испущающи луча, юже прозываху блистаницю, и бысть блистающи дний 20».

Это была ссылка на Лаврентьевскую летопись. Она же сообщала, что появление яркой звезды с хвостом предшествовало нашествию монголо-татар на Русь и Тохтамыша. «Бысть н?кое проявленiе, по многiя нощи являшася таковое знаменiе на небеси: на востоц?, пред раннею зарею, зв?зда некая, аки хвостата, и якоже копейнымъ образомъ, овогда вечерней зар?, овогда же во утреней, тоже многажды бываше».

Никодим, внимательно изучив записи, неожиданно пришел к выводу, что «хвостатые звезды» появляются на небе с определенной периодичностью, а именно приблизительно через 76 лет. Последней даты появления такой звезды в листах указано, разумеется, не было, она обрывалась на 7039 годе. Здесь же было отмечено, что звезда всегда летит от солнца хвостом вперед.

Темными звездными ночами монах Никодим поднимался на самую высокую Никольскую башню монастыря и смотрел в увеличительную трубу на звезды, в надежде обнаружить среди них ту самую, хвостатую.

Закрыв сундук на замок, монах спрятал ключ за икону Спасителя, перекрестившись, вышел из кельи. Он предпочитал работать у себя в тесной коморке, нежели в монастырском книгохранилище, называемом по-новому «библиотекой», как его соперник Гаронтий, где всегда было многолюдно. Никодим же предпочитал одиночество, не считая тех дней, когда приходилось выдерживать очередную стрелецкую осаду.

Пророчество

Архимандрит находился не у себя в покоях, а в моленной. Он лежал на лавке под рядами настенных икон, смиренно сложив руки на груди. Глаза его были закрыты, а сам он недвижим. Когда Никодим вошел, жидкая бородка настоятеля заколыхалась, словно сухая трава на ветру. Летописец подумал, что преподобный преставился.

– Сядь рядом, – вдруг сказал Никанорий вполне крепким голосом.