Правда гончих псов. Виртуальные приключения в эпоху Ивана Грозного и Бориса Годунова

Тот наконец разглядел поздних странников. Челюсть так и отвисла.

– Что, в самом деле, и меня прогонишь? – сощурился Скуратов.

Стрелец тяжело сглотнул, выпучил глаза:

– Владимир Андреевич отдыхает. Утомился с дороги.

Другой страж уже спешно открывал ворота. Малюта взял под уздцы коня, неспешно пошел во двор. Бакуня, сплюнув под ноги стрельцу, последовал за хозяином.

Старицкий будто ждал гостей. Вышел на крыльцо. Дом его был построен в немецком стиле – почти ровный, как коробка, с темными продольными и поперечными перекладинами на белой стене, высокой крышей, без всяких резных и расписных излишеств.

– Как здоров, Григорий Лукьянович, не хвораешь ли? – весело спросил князь.

– Токмо твоими молитвами и пробиваюсь.

– Стараюсь, боярин, весь лоб за тебя ужо перед образами измочалил.

Чего это он так веселится? – подумал Малюта. – Неужто и вправду порошок в коробице подменил, отравы туда насыпал? Но как узнал, что там был не яд? На язык что ли попробовал? Или холопу скормил? С него станется.

Расположились внизу, в светлице. Впрочем, и она полностью напоминала польскую или литовскую комнату. Вместо печи – камин, на стенах гобелены с рыцарскими сражениями и охотой на львов. Малюта вспомнил свой тайный подземный дом на волжском острове. У него богаче. Хотя, князь-то здесь уже и не живет, так, бывает набегами, когда Иван позволяет в Москве бывать. Был у Старицкого дом и в Зарядье, но при последней опале царь его отобрал, устроил там Разбойный приказ.

На этот раз Малюта не прогонял Бакуню, велел сидеть рядом. Это удивило князя, но возражать он не стал. В конце концов Бакуня, которого он хорошо знал, не черный холоп, а сын дворянина Ивана Плетнёва – Илья. Хотя все давно уже зовут тиуна по прозвищу Бакуня – или балабол. В насмешку, видать. Парень и со своими-то просто так и рта не раскроет, а уж с чужими…

– Чем обязан? – учтиво спросил князь, давая знак человеку поставить на стол кувшины с вином и уйти.

– А то не знаешь, – ухмыльнулся Малюта. – Царя-то, говорят, уже Филипп исповедал.

– Да ну?! – удивился то ли понарошку, то ли взаправду князь. – Ай, ай. Беда.

– Ты, Владимир Андреевич, заканчивай свои шутки. Я ить тоже шутковать умею. Сказывай прямо – зелье передавал Маляве?

Князь покрутил головой, будто она у него внезапно разболелась, размял пальцами шею.