Правда гончих псов. Виртуальные приключения в эпоху Ивана Грозного и Бориса Годунова

Василий зло взглянул на целовальника:

– Будешь надоедать, за вино денег не дам.

То ли пошутил, то ли правду сказал. Кто его знает.

Дементий сразу растворился в темном смраде корчмы, как тать перед крестом. Через мгновение принес полштофа и вновь скорее прочь. Пугливы были дворянские дети, державшие теперь царские кабаки. Всё ведь лучше водкой опричников и стрельцов поить да деньгу немалую зашибать, нежели в военных походах вшей кормить.

– Ну, а теперь слушай меня, Горыня, – назвал повара Василий по имени.

Тот хрюкнул, отхлебнул из кружки вина.

– Войне с ляхами и литовцами конца и края нет. Знаешь ведь, что Собор приговорил не уступать противнику «Ливонские земли городов». А наш царь Московский и всея Руси Иван Васильевич собрался… бежать к королеве Елизавете. Разумеешь?

– Разумею, – спокойно, ни чуть не удивившись ответил повар. – Не у тебя одного уши имеются. Все об том ужо знают, письмо надумал писать.

– И что тогда будет, ежели убежит?

– А я почем знаю? Думные бояре князя Владимира кликнут али сына Ивана.

– Тебе все одно? Вон, при Иване Васильевиче-то как бока отъел, а кому ты будешь опосля нужон! Или надеешься государь тебя с собой к англам возьмет?

– Да чего от меня надобно-то?! – вскричал Малява и задел широким рукавом штоф. Он с грохотом упал на грязный пол, разбился. Целовальник у стойки вытянул голову. Василий наполнил кружку повара из своей бутылки.

– Думаешь, почему царь всякие несуразности творит? Болен сильно.

– Болен? Чем?

– Хмарь бесовская напала. Загниванием крови страдает.

– Господи, сохрани, – мелко перекрестился Малява. – А тебе откуда вестимо?

– Лекари венецианские государя тайно навещали. Оставили зелье целебное. Но царь наотрез отказывается его принимать. Отравят, говорит, латиняне. Вот.

Василий вынул из камзола серебряную коробочку, положил на стол.

– Здесь порошок чудодейственный, который вылечит царя и вернет ему разум. Последняя надёжа.

– Отчего же уверен, что не отрава?

– Сим зельем ужо вылечили Шуйских, Голициных и Вяземских.

– Та-а-ак, – протянул Горыня и надолго задумался.

Наконец поднял на Василия свои тяжелые, в красных прожилках, медвежьи глаза.

– По-о-онятно. Все понятно.

– Что тебе понятно, пехтюк?

– А ежели сейчас опричников кликну? На дыбе будешь червем извиваться.