Правда гончих псов. Виртуальные приключения в эпоху Ивана Грозного и Бориса Годунова

В клеть пока. Тимошку обыскали, может при нем чего было? Зачем-то ведь прискакал.

– Лично осмотрел, государь. Ничего нет кроме мушкета, трех копеек, да мешочка с солью.

– Всё?

– Ну-у…, – помялся Губов, – за щекой золотой дукат угорский.

– Не об том, дурень.

– Более ничего.

– Зачем же он приезжал? Смута? Стрельцы замоскворецкие взроптали? Думные бояре, прознав что собираюсь Елизавете письмо писать, братца двоюродного на престол готовят? А Ивана мого и в расчет не берут.

– Так он тут.

– Кто? – выпучил глаза еще сильнее царь, так и не выпуская стряпчего.

– Князь Старицкий. Ворота за ним только успели закрыть. Со свитой пожаловал.

– Ему чего надобно, а?

Поняв, что Губов не ответит на этот вопрос, отпихнул того к двери. Но дверь уже открывалась. В келью, согнувшись чуть ли не пополам, вошел князь Владимир Андреевич Старицкий. Был он при параде – в дорогой золоченой накидке, высокой шапке с жемчугом. Затхлую келью наполнил аромат заморских благовоний. Кланяться не стал, приложил руку к сердцу.

– Не ожидал, – первым заговорил Иван. – Водки хочешь?

– Хочу.

– С чем пожаловал, за матушку просить станешь? Так, сказывают, ей хорошо в монастыре.

Князь сам налил себе водки.

– А ежели просто проведать решил, нельзя?

Царь ухмыльнулся, тоже выпил.

– Смотрю на тебя, Иван, и удивляюсь, – сказал Старицкий, – рубишь со своими опричниками головы направо и налево, а врагов у тебя меньше не становится.

– А-а, – повеселел государь, – решил прямо здесь от меня шапку Мономаха получить. Что ж, я не против. Отказную грамоту теперь и напишу в твою пользу. Завтра князь Мстиславский в Слободе обещался быть. Он от земства бумагу печатью и скрепит. И Собор созывать не придется. А сам сей же седмицей в Англию отбуду. Надеюсь, королева и без уведомления примет.

Хлопнул в ладоши. Когда появился Губов, велел:

– Тащи перо, чернила и бумагу.

Но князь вытолкал стряпчего вон.

– Не время комедию ломать, братец.

Положил на стол маленькую серебряную коробочку.

– Что это? – нагнулся к ней царь.

– Яд для тебя, государь. Византийский. Я его должен передать твоему повару Маляве. А надоумил меня в том твой верный гончий пес Григорий Лукьянович Скуратов-Бельский.

На Александрову крепость вновь обрушился снегопад. На этот раз настоящий, зимний. Поднялся сильный ветер.