Лавандовый цвет

Сначала Никита служил в императорской гвардии, потом в личной охране супруги и соправительнице Михаила, Зои Порфиродной. Она положила глаз на «варяга», явно, конечно, не домогалась, но делала явные намеки на «добрые отношения». Никита прекрасно понимал, что к добру это не приведет. Чтобы не закончить жизнь на плахе или не быть заколотым ножом в темном углу, он ночью сбежал из Константинополя на корабле булгарских гостей. Его тянуло на родину, но в сам Киев он возвращаться не стал. Каждый день, каждый час на чужбине, как бы хорошо там ему не было, он ощущал горечь вины за «невинно убиенных отроков».

Недалеко от Киева, на Зеленой Горе он увидел свежевыстроенную красивую церковь. Рядом, на высоком холме возвышалась трехъярусная колокольня. Пока добирался до Киевского княжества, заметил что церквушки, словно грибы выросли повсеместно. Явно чувствовалась рука набожного Ярослава.

У церкви его крайне удивил великолепный цветочный сад. Подобное он не раз видел в Византии, но чтобы здесь.…Присел отдохнуть на скамью, да от чудесных ароматов и усталости, задремал.

Очнулся оттого, что его тронули за плечо. Перед ним стоял поп с длинной бородой, сверкающими глазами, в «греческом» церковном одеянии.

– Я помню тебя, молодец, – сказал батюшка Варфоломей. – Ты был воеводой псковской княжеской дружины. Что привело тебя сюда, честной воин?

С отчаяния, душившего его как жаба на груди, Никита всё рассказал пресвитеру. Спросил: может, в монастырь податься, постричься в чернецы и замаливать грех до конца дней своих?

Варфоломей, выслушав его внимательно, расспросив о деталях, ответил:

– Не ты виновен в смерти отроков и княгини Изольды.

Сатана в образе черного ворона слетел с веток сосны, помешал тебе метко выстрелить. Дьявольская сила, она кругом сын мой, и с ней нужно сражаться, как ты честно бился с печенегами, а не прятаться от нее. В чернецы следует идти, когда Бог тебя через твое сердце позовет. Иначе сие будет лукавством. Оставайся пока у меня. Пономарь Данила намедни преставился, царствие ему. …Будешь заместо него. И дело несложное, и Богу молиться будешь неотступно. Создатель излечит твою скорбь.

– Я с тех пор сам ощущаю себя черным вороном, – только и ответил Никита.

Так бывший воевода псковского князя Судислава Владимировича, остался при церкви «малой» Святой Софии. От души звонил в колокол, иногда раздражая Варфоломея, усердно молился Богу, но «скорбь», как заноза, засевшая в душе, не отпускала.