Лавандовый цвет

Ранним утром, в первый день наступившей осени, двое «странников» отправились в путь.

Глава 3. Волчья пасть

Никита взял с собой друга Данилу не только за его ум и смелость. Сугроб имел удивительную способность: схватывать на лету и понимать чужие языки. Не всегда мог на них изъясняться, но вникал разом. По крайней мере, тюркский, угорский и что теперь было важно, ляшский язык Данила хорошо освоил.

– Давно хотел тебя спросить, Данила, отчего у тебя такое странное прозвище – Сугроб? – Никита развязал котомку, когда расположились под широким, рано пожелтевшим дубом, чтобы передохнуть, выложил две краюхи хлеба, глиняный штоф с топленым молоком.

 – Сразу или снежный ком видится, али гробина рядом.

– Почем я знаю, – ответил Данила, без аппетита жуя сухой хлеб.

Он давно отвык от такой «простой» еды. Несмотря на то, что Ярослав распустил псковское войско, неофициально дружина сохранилась даже после ареста князя Судислава. А после «пропажи» Кота, Сугроб возглавил псковское теперь уже ополчение, занимал довольно высокое положение, имел с десяток слуг, добротный терем на берегу реки.

Пока Псков оставался без князя, правило вече, а Данила, хоть и был в почете, томился без дела: много ел, подолгу спал. Руки чесались на «великое свершение». И когда пришла весть от друга Никиты, «чудом воскресшего», немедля откликнулся на его просьбу «составить локоть», то есть вместе что-то «сотворить».

– Насчет снега не ведаю, – продолжил Данила, зачерпнув из ручья – молока он не признавал, – а вот то, что рядом со мной, бьющимися с ворогами, гроб не сотворю, ты и сам давно понял.

– Понял, друже, не обижайся, я так…

– А вот я не пойму, отчего ты зовешься – Кот, ты же Рюрикович?

– Вообще-то, не Кот, а Гёт. Вроде бы мой родич был из гётов, что за Холодным морем обретаются. Глаголят, форингом у свейского короля служил, а где теперь… Рюриковичем меня по дальней сестре князя Мстислава открыто величать не стали, так и прозвали, переиначив гёта на кОта.

– Смешно.

– Ну а намедни Ярослав Владимирович меня Рюриковичем назвал, даже Всеволодовичем окрестил.

– А ты и рад. Князьям верить, все одно, что голым в лес летом ходить – комары всю кровь высосут и не подавятся.

– Почему же согласился со мной пойти?

– Скучно стало. Войны нет, бабы надоели, хлеба хоть отбавляй…

Никита остановился.

– И это все? – в его голосе прозвучала обида.

Данила рассмеялся, хлопнул Кота по плечу:

– Пошутил, не сердись. Пошел, потому что товарищ позвал.