Баггер

Француза или итальянца, неважно. Звали его Александром. Красивый парень, говорили про него, и еще талантливый. Не будь дураком, великим бы человеком стал.

Но только пока рисовал он Марфу, влюбился со страшной силой. И она устоять не смогла. Мой прадед умен был, и прощать никогда не умел. И что бы вы думали, он придумал? Построили на озере близ лесов его терем высокий из смоленых корабельных сосен. Одел он Марфу как царицу, и кольцо это на палец обручальный. И велел из окна широкого вниз смотреть, пока любовник рисовать ее будет.

– И что дальше было?

– Что что – сгорела девица, одно колечко осталось. Художник тот руки себе сжег и бродил потом по свету калекой. Мой прадед смотрел на это все, но не простил измену. Марфа-то из крестьян была, напрасно родня ее радовалась удачному замужеству. Сгубил он всю ее деревню на следующий год.

– И че, получается, это то самое кольцо? – Олеся, побледнев, немножко протрезвела и попыталась снять.

– Ты носи его, раз пригляделось. История историей, а деньги не пахнут. Дорогущее оно. Официант! – он позвал негромко, но так, чтобы его услышали. – Двадцать одна? Многовато я на это все трачу, ну да ладно. Я уезжаю немедленно, здесь двадцать пять. Я очень хочу, чтобы всех моих друзей бережно отвезли домой, а милые дамы, возможно, захотят продолжить вечер и что-то еще закажут. Остальное будет вашим гонораром.

Он выпрямился, и, поцеловав руку Алисе, откланялся. Последний штрих. Визитка легла в карман Славика.

– Пусть мальчик позвонит мне завтра. После того, как оживет. – он улыбнулся и покинул заведение. – Еще увидимся.

Глава 6

Фотографировать свадьбы – тоска ужасная, все похожи одна на другую. Невесты в белом, платья, гости, родители. Невеста самая красивая, хотя в постели окажется без нарядов, с пьяным усталым женихом, ставшим еще одним мужем в стране. Как встретишь замужество, так его и проведешь.

Звучит цинично, но это грустная правда. Олег в прошлом был тамадой, но со временем веселость стала профессиональной, а потом вмиг улетучилась. За спиной институт культуры, а близость к искусству не позволяет зарабатывать на хлеб тяжелым физическим трудом. Так он и стал фотографом.