Белая метель. Жизнь за свободу

Хотят Троцкому с Лениным пику вставить». «Куда им теперь, Семён. – Только и большевикам-то не знаешь как верить». «Землю обещают». «Обещал петух золотое яйцо снести».

Солдаты внизу захохотали, задымили кто махоркой, кто австрийскими сигаретами. Мужчина обхватил горло, чтоб не раскашляться. Повернулся на бок к стенке. Слушать солдатские разговоры было уже невмоготу. До этого они обсуждали бога, кайзера Вильгельма и царя Николая. Все трое, как выяснилось, предатели и никчемные существа. От их слов было и смешно, и страшно.

«За Корнилова тоже обещают, – заговорил снова Семён. – Я давеча на станции плакат видал. Генерал де бежал из Быхова с парой сотен текинцев, ну с джигитами». «Того сразу на перекладину», – сказал Лукьян. «Да ты слушай. Военно-революционный комитет призывает к его задержанию. За поимку награда». «Сколько?» «А я знаю? Там не написано. Уж верно не обидят. Железнодорожникам велено строго проверять поезда». «Уж они проверят. Никакого порядку. Сутками на полустанках топчемся».

На словах о Быхове человек на верхней полке сжался.

Ведь не только Корнилова-то ищут. Всех сидельцев. Хорошо, что Николай Николаевич Духонин выпустить из тюрьмы успел, а так бы его горькая судьба и остальных постигла.

«Поймать Корнилова было бы славно. А лучше Керенского», – опять заговорили солдаты. «А еще лучше обоих, жирнее навар будет».

Опять дикий хохот и одобрительный топот ног, словно в вагон ворвался табун лошадей. «Чем черт не шутит, может, кто из них в нашем поезде едет. Дорога на Дон тут.

Вон, морда лежит, полдня башки не поднимает».

Кто-то толкнул мужчину в спину. Он сжал в кармане револьвер. Кажется, в нём три патрона. Два в этих тупых скотов, один в себя. Обернулся, свесил голову:

– Что вам, товарищи? – спросил как можно спокойнее, но голос получился хриплым, с надрывом.

Солдаты, а их в купе оказалось человек десять, уставились на мужчину. Среди них были два матроса. На одном, пожилом, поверх бушлата -широкая кожаная портупея с большой, отчего-то пустой кобурой.

«Соль он в ней что ли носит?» – подумал пассажир в армяке. Другой, совсем еще салага, был в летнем, лёгком кителе, белой бескозырке с синими лентами. «Раздели пьяного, или зимнюю форму в карты проиграл, – решил он. – Возможно, просто красуется, молоко еще на губах не обсохло»

– Не похож, – сказал салага. – Керенский да не тот.

Солдаты загоготали.

– Ты кто такой? – спросил пожилой моряк.

– Помощник начальника перевязочного отряда Александр Домбровский.