На излете

Возвращаясь в офис, я беру ручку и пишу слова, они собираются в предложения. Я плохо читаю, поэтому отдаю их на проверку редактору по несколько раз в день.

Мы зажили припеваючи, но продлилось это не слишком долго. Все из-за главного редактора газеты. Он ставил мне палки в колеса, ему не нравился мой литературный стиль.

– Ты слишком романтизируешь. Мы тебя не для лирики брали, – проскрипел он после публикации очередного выпуска, – читатели жалуются.

Возможно, я просто искал причины вместо того, чтобы ковыряться в последствиях.

Кто спасет маньяков от их жертв…

Парень, отвозя свою стервозную невесту на работу, направил машину с моста?

Он прошептал, что в действительности любит лишь скорость, выкручивая руль в последний раз. Оставшиеся секунды он провел в полной гармонии с миром, ведь у нее не хватит времени начать новый скандал, пока машина летит вниз.

Пожилая женщина наполнила квартиру газом и взорвала, когда в гости наведались потомки?

Зажигая спичку, она заметила, что зять вышел на улицу покурить, но было поздно.

Зато не придется делить наследство.

Подобные вещи происходили достаточно часто, чтобы нам со Стивией хватало на жизнь. Но золотая пора началась, когда город захлестнуло сумасшествие. На городскую сцену вышел новый маньяк – король психоделиков, как его называли газеты. Прозвище Метафизик приклеилось к нему почти сразу. Он заполонил город препаратами, лишавшими рассудка многих. Распространяя их через пищевые добавки, Метафизик, по слухам, хотел подарить свою любовь горожанам, поднять их уровень просветления или что-то в этом роде.

Люди сходили с ума и шли на необдуманные поступки. Прыжки из окон, петли на дверных ручках и все в таком духе. Новостные ленты пестрили спорами о том, способен ли такой человек в действительности любить. Я был краток.

Эмпатия – главный враг человека на пути к социальной свободе.

Меня выперли из газеты. И долгое время все было тихо, город жил своей жизнью. Метафизик постепенно исчез с радаров журналистов, его так и не нашли, во всяком случае так писали мои бывшие коллеги.

А меня не отпускало чувство, что я падаю в пропасть, на дне которой меня ждет только вакуум. За придуманным бытом нет ничего. От скуки я начал писать стихи, но кому нужна поэзия в наше время, когда вся лирика жизни умещается в одной таблетке?

– У тебя мастерский язык, – утешала меня Стивия. Что она имела в виду?

Все издательства отказались со мной сотрудничать.