Запертый в ловушке

Или тогда вообще никто из дворовых хулиганов не посмел бы косо на меня глянуть?

Кроме роста, всем остальным я похож на мать. Смотрю на нее – и вижу свои светло-карие глаза, нос с горбинкой и непослушные жесткие волосы, которые я стригу почти под ноль, а она красит в каштановый цвет, потому что виски уже совсем седые.

В детстве мать казалась мне самой красивой на свете. Всем детям так кажется, но она была по-настоящему яркой, эффектной женщиной. Я не знаю, были ли у нее мужчины после развода с отцом – если и были, то она их тщательно от меня скрывала.

Она ждала, что отец попросит у нее прощения и вернется. Только он этого так никогда и не сделал. Хотя, видимо, тоже хотел все исправить, потому что не женился.

А может, я ошибаюсь, и все дело в том, что скоротечный брак напрочь отбил у обоих желание делить жизнь с кем бы то ни было.

– Какая разница, понимаем мы друг друга или нет! Я же не от тебя уезжаю.

Мать всплеснула руками и метнулась к окну, словно собираясь призвать соседей в свидетели.

– Вы посмотрите! Понять он хочет! Разве для этого надо ехать за тридевять земель?

Отец живет в поселке Улемово, недалеко от Улан-Удэ. Ехать туда из Казани поездом почти четверо суток. Перелет отпадал сразу: я мечтал проехать на поезде через всю страну. Это казалось романтичным, значительным, что ли. Я стану читать, размышлять, глядеть в окно, а мимо будут проноситься чужие города, поля, леса, реки.

– Выходит, надо. – Сейчас я говорил спокойно не чтобы ее позлить, а желая объяснить. – Мне нужно осознать, чего я хочу. Когда живешь в привычной обстановке, это невозможно. Здесь рутина, привычные маршруты. А там будут новые лица, новые места.

Мамино лицо задрожало и сморщилось. Господи, этого еще не хватало!

Она села на стул возле окна и окунула лицо в ладони.

– Не надо, мам, – попросил я. – Это запрещенный прием.

– А оставлять меня одну – не запрещенный прием? – Она вскинула на меня заплаканные глаза и выкрикнула: – Обо мне ты подумал? Как я тут буду, одна, без тебя?!

Распахнутая дверца шкафа вдруг с грохотом захлопнулась, и мы оба подскочили от неожиданности.

– Что такое? – быстро проговорила мать.

– Сквозняк, наверное. – Я пожал плечами. – Помоги уложить вещи, пожалуйста.

Мне хотелось отвлечь ее, отогнать подальше слезливое настроение, но я просчитался.