Танкист-штрафник. Вся трилогия одним томом

От других снарядов (мы насчитали пять попаданий) нарушились шестеренки поворота башни. Вместо кругового вращения угол поворота составлял градусов пятьдесят.

То есть наша мощная «тридцатьчетверка» могла вести огонь на довольно узком участке. В принципе, это не было такой уж смертельной бедой. Стрелять можно было, доворачивая корпус, но эффективность огневой мощи танка была снижена. Кроме того, хоть об этом не говорили во весь голос, существовала опасность, что отдача после нескольких выстрелов окончательно заклинит башню «тридцатьчетверки».

Именно поэтому, не объясняя причин, Тихомиров, взяв нового заряжающего, выстрелил три раза подряд в сторону немецких позиций. Пушка пока работала нормально.

Серьезно пострадала трансмиссия старого Т-26 нашего взвода. Сыграли роль резкие повороты и быстрая атака на скоростях во время, в общем-то, короткого боя. Князьков накричал на Ивана Войтика. Белорус, сжав челюсти, молча выслушав лейтенанта, сказал:

– Чего крычите, товарищ лейтенант? – Когда волновался, акцент у Ивана звучал особенно заметно.

 – Не знали, что трансмиссия у нас ни к черту? И нечего крычать.

Сколько еще может пройти танк? – успокаиваясь, спросил Князьков.

– Нисколько. Сядайте за рычаги и послушайте, как железяки скрежетают. Как в ржавой молотилке.

– Ну, километр проедешь?

– Може, и проеду. А потом посреди поля намертво встану.

– И что делать будем?

– Надо снимать крышку, – стал объяснять Войтик, – разбирать, смотреть, ремонтировать.

– Сколько потребуется времени? – нетерпеливо спросил Князьков.

– Может, тры часа, а может, увесь день.

Вытирая руки промасленной тряпкой, подошел ротный Тихомиров. Сказал, что крышку трансмиссии надо снять и глянуть. Подкрутить, где шестеренки ослабли. Но не больше. Нас в любой момент снова в бой бросить могут.

– Остальные машины в норме?

Оказалось, не в такой и норме. Надорвало гусеницу на «бэтэшке» из первого взвода. У них же сильно гонит масло Т-26. На гусенице срочно меняют трак, а с причиной утечки масла разбираются.

Потом подошел техник-интендант из тыловой службы полка и спросил, будем ли мы хоронить наших танкистов в одной могиле с бойцами полка или отдельно.

– Вместе, – коротко отозвался Тихомиров. – Вместе погибли, пусть вместе и лежат.

– Они своих до исподнего раздевают, – сказал один из сержантов.

– Так положено, – ответил техник-интендант. – Есть приказ наркома.

– С наших снимать нечего, – невесело усмехнулся старлей. – Разве что с моего заряжающего.