«Зверобои» против «Тигров». Самоходки, огонь!

Толку от такой поддержки было мало. Снаряды падали с перелетом в полста метров и больше, иногда фонтан земли и дыма поднимался рядом с дотом. Но даже прямое попадание ничего бы не изменило, а массивная заслонка амбразуры была закрыта на три четверти.

Отрезок пути, метров шестьсот, прошли по низине, не обращая внимания на взрывы мин. Знали, что существенной опасности для хорошо бронированной самоходки они не представляют.

Среди воронок лежали тела убитых бойцов. Видимо, какой-то пехотный командир вел свою роту или батальон, но угодил под мины.

– Мясорубка, – прошептал Коля Серов. – Их целая батарея долбила. А я ведь воевал в пехоте… полтора месяца.

– Повезло как утопленнику, – отреагировал Тимофей. – В самоходы попал. Радуйся.

Трое раненых сидели, привалившись к обрывчику. О помощи они не просили, видели, что машина с десантом торопится в сторону вражеской обороны.

Немецкий наблюдатель засек машину и передал координаты на батарею. Мины посыпались градом. Низина была хорошо пристреляна, и через минуту взрыв ударил едва ли не под гусеницами. Затем грохнуло, словно кувалдой, по крыше рубки. Десантники молотили прикладами и кулаками по броне. Чистяков высунулся в люк.

– Сворачивайте отсюда, – кричал сержант, командир отделения. – У меня одного наповал уложило, второй ранен.

Раненному в плечо парню помогли слезть. В помощь оставили еще одного бойца. Саня уже понял свою ошибку – слишком увлекся, надо сворачивать. До конца низины им не дадут доехать. Мина либо угодит в трансмиссию, либо порвет гусеницу, не говоря о десанте, который уже уменьшился на три человека.

Поднялись наверх. Здесь оказалось открытое место, и вскоре засвистели болванки легких противотанковых пушек. Стреляли издалека, но довольно точно. Снаряд врезался в верхнюю часть рубки, отрикошетил.

– Нам бы только до того гребешка добраться, – бормотал Тимофей Лученок. – Доберемся…

Он крутил громоздкую машину, бросая ее из стороны в сторону, и Чистяков в очередной раз подумал, что с механиком им повезло. Глухой шлепок он расслышал сквозь рев шестисотсильного мотора. С таким звуком бронебойная болванка ударяет в живую плоть.

У гребня на минуту остановились.