Я – бронебойщик. Истребители танков

Я все в порядок привел.

Мой заместитель Федя Долгушин тем временем вел неторопливый разговор с сержантом Черниковым, воевавшим с германцами еще в прошлую войну.

– Порядок у них, дисциплина, – рассуждал командир отделения, годившийся нам всем в отцы. – Блиндажи как следует строят, в траншеях настилы. В грязи не утонешь. Да вон гляньте хоть сейчас. Все в касках, с противогазами. А вы чего каски поснимали?

– Чего лишнюю тяжесть таскать? В пятой роте парню осколком башку вместе с каской насквозь просадили. Да не пулей, а осколком.

– У немцев каска потолще, – согласился Черников. – Но когда шапка под ней, то мелкие осколки удержит. И башку не разобьет, если взрывной волной ударит.

– У них и пулеметы бьют, как звери, только что не рычат, – продолжал рассуждать Шмырёв.

– «Максим» тоже неплох.

– Где они, «максимы»? – дожевывая хлебную горбушку, отмахнулся Федя. – Их за километр не спрячешь. В шестой роте, кажется, один остался, да и то кожух весь перелатанный. Один пулеметчик стреляет, другой воду доливает, чтобы ствол не перегрелся.

К ночи мы вырыли окопы, осталось лишь углубить траншею. Лейтенант Ступак, из вредности или какой-то особой необходимости, приказал мне с тремя бойцами отделения (а всего нас было восемь) ночью дежурить. Из отделения Черникова оставили лишь дежурного пулеметчика – у них тоже был «дегтярев».

– Зачем столько много? – не выдержал я. – Пусть ребята в тепле поспят.

– Вы теперь наше противотанковое боевое охранение, – с усмешкой объявил ротный.

Кажется, он был выпивши. Мне с ребятами водку в ночь пить не разрешил.

– Задрыхните, как сурки. Утром выпьете.

Вскоре пришел наш командир роты ПТР Зайцев. Жаловаться ему, что половину отделения оставляют ночью дежурить, я не стал. Зачем хорошего человека с чурбаном сталкивать? За ротные позиции отвечает Ступак, хоть и спит с землянке за гребнем, откуда ничего не видно.

– Ребята, – дельно подсказал старший лейтенант, – курите осторожно.

– Из ПТР можно ответить? – спросил я.

– Нежелательно, – подумав, ответил он. – Если что, долбаните из «дегтярева».

Федя Долгушин, мой заместитель, уходил отдыхать с чувством какой-то вины.

– Если хочешь, Андрюха, я с тобой останусь.

– Не надо. Отдохните, как следует, а мы завтра поспим.