Прорыв «Зверобоев». На острие танковых ударов

Это после майор растерялся, пока экипаж Степана с немецкой «кошкой» поединок вел.

Остатки танкового батальона и самоходки стояли в редком сосняке.

Защита так себе, но лучше, чем открытое место. Пехотинцы восстанавливали обрушенные траншеи, окапывалась противотанковая батарея.

Основная часть пехоты, в том числе и на грузовиках, находилась здесь же, в лесу. Отдыхали и ждали команды. Наступать без поддержки танков опасно. Уцелевшие экипажи по приказу хозяйственного капитана Болотова рыли капониры.

Понемногу копали укрытия и самоходчики. Только работников не хватало. Почти весь экипаж Авдеева получил ожоги, механик Крылов ковырялся в двигателе.

У Чистякова контуженный наводчик Хлебников прилег отдохнуть. В санроту он не пошел, сказал, что пройдет и так. Но и без контузии Федор Хлебников, вдоволь перекопавший земли на стройке еще до войны, это дело не любил.

За троих работал бывший колхозник, начинавший свой путь в пехоте, Вася Манихин. Старался стрелок-радист Леша Савин, работал и Чистяков.

Подошел комбат Болотов. После приятного разговора с комполка, он тоже выпил и обходил свое хозяйство, куда временно входили обе самоходные установки. Настроен капитан был благодушно. В разговоре с Полищуком он уловил намек на майорское звание, которое полагалось ему и по должности, и по выслуге.

Угостил папиросами Чистякова и Авдеева. Посочувствовал Степану Авдееву.

– Болят ожоги?

– Ноют, мать их так!

– Знакомое дело.

– Я не против, – засмеялся Авдеев. – Экипаж только не забудьте. Воюем вместе.

– И экипаж представлю. К медалям. Опасная штука, я подъезжал. Хотя боковая броня так себе. А ты, Александр, капониром занялся, – капитан наконец обратил внимание на Чистякова. – Нужное дело.

Старший лейтенант подрубил лопатой корень. Выбросил наверх очередную порцию песчаной земли и, разогнувшись, ответил:

– Кому танки подбивать, а кто землю рыть умеет.

И снова заработал отточенной лопатой. Шанцевый инструмент в его батарее содержался в порядке. Оба экипажа самоходчиков насторожились. Своего комбата (то бишь командира батареи) они уважали за решительность в бою, меткую стрельбу и простоту в обращении. Если разобраться, то Болотову следовало сказать ему спасибо за успешный прорыв обороны.