Избранница киоса

Причем, если судить по твердой уверенности мужчины в том, что она будет ночевать в его постели каждую ночь, эта самая вероятность грозила вылиться в убежденность.

Возможно, стоило поговорить с ним на эту тему, успокоить себя, что киос все держит под контролем… Но Лори не хотела.

Ведь ребенок… от любимого мужчины? Это ли не дар небес?

И пусть Ноал прекращает попытки зарождения жизни (ну наверняка прекращает же на магическом уровне?), жить с надеждой, что как-то раз может повезти…

Пусть он и убеждал ее, себя, даже маму, что их любовь настоящая и выдержит все испытания, Лори прекрасно понимала, что связать судьбу с рини ему никто не позволит.

А вот ребенок… он был бы таким связующим звеном, против которого не пошел бы и король.

Понимая, что ее мысли начинали скатываться не в то русло, Лорлиона заставила себя сосредоточиться. Разумеется, Ноал не позволит ей забеременеть.

Ведь, случись подобное… она будет носить под сердцем его первенца? Наследника?..

Это слишком ответственно. Опасно.

И недостижимо.

Первенца ее любимому мужчине должна принести жена.

Ужасное слово, если оно не может быть применимо к себе.

Лори, оказавшись в своей комнате, когда пришла к подобной мысли, больно закусила губу, стараясь не расплакаться.

Жена.

И ведь по замку ходит кандидатка на этот статус.

Как девушка не пыталась, слезы, которые хлынули из глаз, стоило лишь представить Ноала у алтаря с другой, было не остановить. На то, чтобы успокоиться и заставить себя взять в руки ушел по крайней мере час.

Еще какое-то время, чтобы убрать с лица признаки состояния… и только после этого она покинула комнату и отправилась во двор. Ей нужен был воздух. Холодный воздух, который привел бы ее безрадостные мысли хоть в какое-то подобие порядка.

Не раздумывая, Лори направилась в сторону конюшен. Конная прогулка, что может быть лучше, чтобы развеять тоску?

Кивнув Брану, которого ее появление удивило до чертиков, однако не вступая в долгие разговоры, лишь пояснив, что она, как и остальные слуги киоса, временно вернулась в замок, попросила оседлать коня, и, когда парень, который был влюблен в нее (или ему так только казалось?), когда Лори только стукнуло тринадцать, повиновался, с благодарностью приняла поводья, и повела Пегого прочь из конюшни и двора.

Ей нужна свобода. Простор. Ветер. Бег.

Легко запрыгнув в седло, Лорлиона, кивнув стражникам, которые стояли на воротах, выехала за пределы замка и пустила коня в галоп.