Диверсанты Судоплатова. Из Погранвойск в Спецназ

Вот зажигалка, жги все обрывки. И плакать тоже не надо.

– Страшно, Костя. Они убивать сейчас нас будут.

– Прорвемся, – бормотал сержант, бросая клочки бумаги в огонь.

Он достал из кобуры «ТТ», взвел курок и положил рядом. Самозарядная винтовка «СВТ» была тоже на взводе. Лейтенант в серо-голубом френче поднялся из-за дерева. По-русски он говорил довольно чисто и дал слово немецкого офицера, что оставит обоих в живых, если они сдадутся.

– Девушку твою никто не тронет. Тебя отправят в лагерь, а если захочешь…

Орехов рассеянно слушал офицера, высокого, спортивно сложенного, в массивной каске с орлом и почему-то в перчатках, несмотря на теплую погоду.

– Все бумаги сожгла? – спросил он Дину.

Девушка молча кивнула и вытерла слезы со щеки. Костя обнял ее, поцеловал в губы.

– Прощай, – шепнул он.

– Постой, – невольно оттолкнула его Дина.

Выстрел хлопнул приглушенно, девушка слабо вскрикнула, тело ее обмякло. Офицер замолчал, не зная, что происходит. Догадавшись, хотел пригнуться.

– Вы наших девушек гробите, а сами жизнь обещаете… жри, сволочь!

Расстояние в семьдесят метров далековато для прицельной стрельбы из пистолета, но Орехов угодил офицеру в лицо.

– Вот так, гады! – Сержант с пистолетом в руке встал в полный рост.

Ударило несколько выстрелов. И немцы, и полицаи целились русскому диверсанту в ноги. Офицер, зажимая простреленную щеку, кричал:

– Брать живьем!

Пули свалили Орехова на траву. Костя еще раз поглядел на Дину, ее белое неживое лицо, и, приставив пистолет к груди, нажал на спуск.

Первым в отряд вернулся Аркадий Снитко. Пробираясь через колючий кустарник, он разодрал бушлат и брюки, исцарапал лицо.

– Прикрывали… до последнего ребят и радистку прикрывали, – рассказывал он, жадно глотая холодную воду.

– Где Орехов и радистка? – теребил его капитан Журавлев.

– Стреляли, пока патроны были, – повторял Снитко. – Захара убили, меня ранили. Нас целый взвод преследовал.

Особист Авдеев осмотрел автомат главного разведчика, выдернул из-за голенища сапога запасной магазин.

– У тебя шестьдесят патронов к автомату осталось, «наган» и две гранаты. Крепко ты воевал…

– Крепко, – кивнул Снитко, дергающийся от пережитого страха и не уловивший открытой издевки в голосе лейтенанта. – Трех или четырех полицаев уложил…

– Шапкой, что ли, их закидал?

Врач Наталья Малеева тем временем обработала рану на руке Снитко и царапины от колючек.