Новая Империя. I книга из цикла «Тюремные записи»

На последнем этаже можно было выйти на крышу – она казалась огромным футбольным полем. Внизу самолёты заходили на посадку в местный аэропорт. Вдали виднелась крошечная статуя Свободы. Сам же Нью-Йорк был скорее похож на футуристический город будущего.

Ахмад испытывал смешанные чувства обиды и разочарования от того, что между его страной и штатами мир был скорее всего невозможен. С другой стороны, он втайне надеялся, что американцы со временем изменятся, и на планете воцарится спокойствие. Надежда, как правило, иррациональна.

Послезавтра профессор Суфани должен лететь в Париж. Его ждали в Институте политических наук французские коллеги с кафедры изучения Востока. Он был приглашённым профессором и должен прочесть десять лекций об американо-иранских программах студенческих обменов, куратором которых он был в Тегеранском университете.

2041 год. Россия/Кипр

Этим вечером муж Елизаветы Коптевой вернулся позже обычного; на лице – лёгкое волнение и ажиотаж.

– Что случилось? – немного волнуясь, спросила она Алексея.

– Все хорошо, – рассыпался в улыбке молодой муж. – Меня в составе делегации через неделю направляют на Кипр. Греки хотят обсудить закупку партии малогабаритных АЭС. А потом начальник сразу даёт мне отпуск на две недели, и мы сможем с тобой вдвоём классно отдохнуть. Только ты и я, – и он хитро улыбнулся.

В девяностые годы XX века Кипр начал быстро отстраиваться на русские деньги; кипрские банки с удовольствием принимали денежные средства из РФ, невзирая на их происхождение, зачастую криминальное.

Десятки тысяч русских, украинцев и белорусов переехали жить на Кипр, женщины выходили замуж за греков. Остров расцвёл. Тем не менее старая Россия не стала расширять культурное взаимодействие, поэтому в кипрских городах всегда чувствовался британский душок.

Лиза и Алексей Коптевы заселились в скромный отель в Никосии, столице Кипра, сразу после окончания переговоров о развитии энергетики на острове.

– Ой! – воскликнула Елизавета, выйдя вечером на балкон. Там, где днём на солнце виднелась гора, сейчас сиял огромный флаг Турции, сложенный из мощных прожекторов. Тишина стала зловещей, и даже щебет цикад стал казаться ворчанием.