РЕГИСТР

Вижу, вижу, короче говоря, хотя с момента постройки прошло не менее ста лет, акустика там была, ого-го-го! Приходим мы с Севкой, а музыканты, их трое было, уже расселись, так чинно, благородно. Ну, я надо вам сказать ещё тот гадёныш был, решил освистать этих эстетов. В нашей среде, я же на Электромоторном вырос, сами понимаете, эстет было синонимом п… са. В зале сидело человек тридцать, в основном девицы, самого типичного ботанического вида, в очках или такие утончённые тургеневские девушки, у которых от вида голой мужской груди, или вид мышонка живого припадок случиться может.

Были музыканты под стать публике, одетые вычурно, в какие-то костюмы с отливом, бархат, наверное. Пианист, клавишник, тощий невысокий очкарик, с длинными волосами, походил на девку, только что вышедшую из парикмахерской. Второй гитарист, темноволосый, плотный, если не сказать жирный, усатый парень, держал невиданную мной до того времени двухгрифовую гитару, явно импортную. Она вся так и блестела, играя отражением лучей от софитов, включенных для пафоса, как я полагал. Гитарист, высокий худой парень со смешным жабо, так демонстративно отодвинул свой пюпитр, полистал там чего-то, прокашлялся и неожиданно резко ударил по струнам. Когда они уже перестали играть, и ушли за кулисы, как и все зрители, я всё ещё сидел, открыв рот. Севка меня растолкал, и я сказал ему, как сейчас помню. «На….ь, на всех этих Песняров, и прочих битлов, бабских заводилок, вот эти вот круче всех!». Хоть прошло уже три десятилетия, но я и сейчас под этими словами готов расписаться. Тогда я твёрдо решил, попаду в их команду, даже если придётся стать эстетом! Ну, вы понимаете, что я имел в виду. Не слушая Севку, я прошёл за кулисы. Клавишник убирал свой инструмент в кофр, второй гитарист протирал своё сокровище тряпочкой, словно ребёнка. А тот, кто пел, стоял, нервно раскачивался из стороны в сторону. Лицо у него было злое и угрюмое, покрытое следами сыпи. Он меня заметил и несколько растеряно поморгал. Севка пытался как-то суетиться говорить, что вот этот вот первокурсник, играет тоже. Я просто подошёл и протянул руку. Сова, я ещё не знал, что это он, пожал мне её, словно во сне. Рука у него была влажная, сильная, с тонкими пальцами, как у пианиста. Я ему сказал – хочу играть с вами! Они переглянулись, клавишник скорчил рожу, второй гитарист пробормотал что-то несколько обидное, но я выдержал и смотрел только на Сову.